Обезвреживание

«За рубежом» продолжает публикацию глав из книги «История российской кинематографии» киноведа, члена Евразийской академии кино и радио, лауреата учрежденной изданием премии «Лучший кинокритик» Валерия Фомина.

В работе отслеживается путь отечественной кинематографии от её зарождения до наших дней, кино при этом рассматривается как сложная и многослойная система. В центре внимания – всё, что составляет фундамент кинематографа: управление и репертуарная политика, кинопроизводство и техническое оснащение, экономика, международные связи, подготовка кадров и многое другое.

Во-первых, по мере нарастания волны критики в адрес «Совкино» возрастали и требования к представителям организаций, непосредственно ведающих закупкой зарубежной продукции. Их раз за разом наставляли все более строго подходить к отбору закупаемых для СССР фильмов с позиций их наименьшей идеологической вредоносности.

Во-вторых, фильмы, приобретенные для показа в СССР, не сразу и не автоматически попадали на экран, а предварительно проходили жесткую цензуру, и далеко не всем из них удавалось благополучно миновать этот фильтр: достаточно высокий процент закупленных лент отсеивался сразу и безоговорочно.

Вот перед нами отчет Главреперткома о своей трудовой деятельности на этом поприще за период с 9 февраля 1923 г. по 1 июля 1926 г.: «Идеологическая неприемлемость заграничной фильмы понятна сама по себе; эта фильма носит на себе как раз те черты, которые не могут быть одобрены с точки зрения изложенных выше принципиальных установок. Ведь этой продукции, с одной стороны, мы имеем на нашем кинорынке до 87 %, во-вторых, она дает углубление влияний мелкобуржуазной стихии на менее политически устойчивые слои трудящихся. Но отметим и третье, весьма заметно усилившееся развитие советской фильмы (всего около 900 фильм в 600 000 м). Все это заставляет нас более строго относиться к заграничным фильмам. За время существования ГРК до 1 июля 1926 года заграничных картин ГРК было просмотрено 2999, из коих разрешено было 2364 в 2 994 777 метров и запрещено 635 в 893 725 метров. По годам это давало следующее:

1923 г. – 838 фильмы, из коих разрешено было 694 в 1 234 221 метр и запрещено 192 в 211 269 метр.;

1924 г. – 1132 фильмы – разрешено 932 в 876 961 метр и запрещено 200 в 239 109 метров;

1925 г. – 857 фильм – разрешено 662 в 7 723 963 метра и запрещено 195 в 342 571 метр;

с января 1926 года по 1 июля 1926 года – 172 фильм, из коих разрешено 124 в 160 732 метра и запрещено 48 в 937 786 метров;

с октября 1925 г. по июль 1926 г. – 207 – разрешено 166 в 6897 метров и запрещено 41 в 113 193 метр».

Но и для фильмов, прошедших цензурное сито, далеко не для всех открывалась прямая дорога на экран. В целях дальнейшего идеологического обеззараживания подготовкой уже купленных зарубежных фильмов к прокату стала заниматься специально учрежденная редакционно-монтажная коллегия «Совкино». В ее задачи входила «переработка и приспособление для нужд советского проката картин иностранного производства». Как правило, большинство купленных за рубежом фильмов шло на советских экранах в основательно подправленных, а то и переработанных вариантах. Профилактические дезинфекционные процедуры тут заходили так далеко, что даже советская кинопресса порой вынуждена была умерять пыл этой санитарной службы.

«Кино-газета» в статье «Довольно портить картины» писала: «Хулить иностранную продукцию и отстаивать вытеснение ее советской картиной стало поистине хорошим тоном. Подобное отношение к буржуазным фильмам (с точки зрения идеологической), конечно, вполне понятно. Но не нужно забывать, что больше 95 % всех картин, находящихся сейчас в прокате, заграничного производства. Более 95 %, т. е. десятки тысяч зрителей ежевечерне смотрят этот «буржуазный хлам», это «американское барахло». Можно (а иногда и должно) критиковать, ругать буржуазные картины, но нельзя огульным их отрицанием развивать к ним пренебрежение. <…>

Вместо бесполезного отрицания буржуазной продукции нужно обратить самое серьезное внимание на ее переработку для советского зрителя. До сих пор этому делу уделяется ничтожное внимание. Наши прокатчики совершенно безразлично относятся к невероятным экспериментам над иностранными картинами, для них самое важное быстро протащить эти картины через репертком и выпустить на рынок. В результате перемонтажом картин у нас в большинстве случаев занимаются совершенно случайные люди, часто не только безграмотные политически, но и не умеющие правильно писать по-русски.

Только этим можно объяснить возмутительную порчу картин, которая называется у нас перемонтажом, отсюда – потрясающее количество метров корявых безграмотных надписей. Результаты таких переделок, конечно, крайне отрицательные: рабочему, коммунисту, комсомольцу эти лживые надписи только скучны, неприятны своей назойливостью; зрителя мелкобуржуазного они озлобляют. Вся эта ложнореволюционная фразеология в надписях вскрывает только политическую и идеологическую безграмотность монтажеров. Они не понимают по существу, что нам нужно. Пора покончить с порчей картин. Пора наладить элементарно грамотную их переделку».

Принцип «дезинфекции» картин из капстран, заложенный в 20-е годы, сохранился в советском прокате до середины 1980-х годов. Впоследствии «обезвреживание» заключалось главным образом в том, что из фильма вырезали эротические сцены и сцены насилия. В 1920-е годы подход был более основательным: «идеологически выдержанный» вид придавался картине путем не только сокращений, но и перемонтажа, вклейки новых надписей, смены названия.

Идеологический вред, наносимый половодьем буржуазного кино, пыталась своими средствами нейтрализовать и советская пресса, всячески без разбора понося выходящие на экран зарубежные ленты. Журнал «Советский экран», обеспокоенный огромным коммерческим успехом фильмов с Гарри Пилем, опубликовал целую подборку статей о «гаррипильстве» и «неоправданном трюкизме»: «О художественной или идеологической доброкачественности его «творчества» говорить уж совсем немыслимо. Он знаменует собой слишком высокую степень духовного убожества и дурного вкуса, чтобы получить достаточно широкое распространение. Мы ограничиваем ввоз предметов роскоши и беспрепятственно выдаем визы Гарри Пилю. Но, право, он сотни раз опаснее и вреднее, чем шелковые чулки и лакированные ботинки. Как продукт кошмарнейшей вульгаризации нравов, он слишком бесцеремонен, чтобы не вызвать естественного идеологического протеста». Так началась борьба с «гаррипилевщиной».

Иногда довольно изобретательно придумывала какие-то небывалые формы защиты идеологического целомудрия советской публики от тлетворных влияний передовая общественность. Так, с немалым успехом был организован цикл театрализованных «судов» над тем же Гарри Пилем. Они проводились при большом стечении публики, и вот, к примеру, как разыгрывалось подобное действо, организованное ЦС ОДСК, в московском кинотеатре «Антей»: «Впечатляющий спектакль был разыгран по всем правилам судебного процесса. Сначала в переполненном зрителями зале (в основном поклонниками Гарри Пиля) было зачитано обвинительное заключение в адрес «подсудимого». Ставший не в меру популярным на советском экране зарубежный киногерой был снова обвинен в тех же самых грехах, в каких его не раз бичевала советская пресса: «засорении экрана недоброкачественной продукцией», «голом трюкизме», «нездоровой игре на нервах», «пагубном влиянии на подрастающее поколение», «полнейшей художественной бесценности» и «идеологической вредности». «Слово обвиняемого» было представлено фильмом «Ночной экспресс» с его участием, после чего начался допрос свидетелей. На все лады они подтвердили несомненную тлетворность «гаррипилевщины». Зал, набитый страстными поклонниками «обвиняемого», на эти грозные обличения мог возражать только взрывами аплодисментов в поддержку своего кумира. Приговор оказался суровым и вполне ожидаемым: суд счел необходимым «снять картины с участием Гарри Пиля со всех экранов СССР, но, учитывая, что Совкино затратило средства на покупку картин, считает возможным допустить их демонстрирование, с тем чтобы от дальнейших покупок Гарри Пиля «Совкино» решительно отказалось. Суд приветствует решение Главреперткома о снятии с экрана некоторых картин Гарри Пиля и требует создания хорошей советской картины, способной вытеснить Гарри Пиля».

Коллизия, разыгравшаяся в кинотеатре «Антей», замешенная на непреодолимом противоречии между запросами массовой аудитории и «высокой идейностью» советского экрана, еще не раз аукнется в истории советской кинематографии.

---

Иллюстрация: «За рубежом», Midjourney