Народный трибун

10 апреля 1841 года в Нью-Йорке вышел первый номер газеты New-York Tribune под руководством Хораса Грили. Издание позиционировало себя как альтернативу «жёлтой прессе» – сенсационным таблоидам вроде New York Sun и New York Herald, которые наращивали тиражи на скандалах и криминальной хронике. Грили обещал читателям создать «голос социальной справедливости», подразумевая, что главным фокусом газеты станут правдивая информация и честность. За три десятилетия Tribune превратилась в одно из самых влиятельных изданий Америки (тираж достиг 300 тысяч экземпляров к началу Гражданской войны), а её передовицы перепечатывали по всей стране.

Что из обещанного удалось выполнить? Издание действительно сыграло заметную роль в антирабовладельческом движении, помогло консолидировать силы, из которых выросла Республиканская партия, и более десяти лет публиковало Карла Маркса в качестве лондонского корреспондента. Однако реальные заслуги легендарной газеты окутаны некоторыми преувеличениями, которые ближе к журналистским мифам, нежели к подлинным достижениям. Разбираемся, как Tribune остановила рабство, зачем создала республиканцев и почему превратила Маркса в главного идеолога американской прессы.




АЛЬТЕРНАТИВА «ЖЁЛТОЙ ПРЕССЕ»

Грили основал Tribune, объединив свои предыдущие проекты – литературный еженедельник The New Yorker (выходил с 1834 по 1841 год) и Log Cabin – газету партии вигов (консервативно-либеральной партии США, предшественницы республиканцев). К тому моменту он уже имел репутацию энергичного редактора, способного собирать большую аудиторию. Грили хотел создать дешёвую ежедневную газету, которая не опускалась бы до уровня «пенни-пресс» – сенсационных таблоидов вроде New York Sun (основана в 1833 году) и New York Herald Джеймса Гордона Беннета. Те строили тиражи на криминальных хрониках, скандалах, полицейских репортажах и сплетнях. Tribune же с самого начала делала упор на продуманную аналитику, подробные международные обзоры, экономические материалы и новости с чёткой редакционной позицией. Газета хоть и стоила два цента, но предлагала читателям «голос народа» – реформы и полезную информацию, а не развлечение за счёт чужого горя.

С первых номеров издание вело активную реформаторскую кампанию. Грили, воспитанный в строгих новоанглийских традициях, последовательно выступал против алкоголя, табака, азартных игр и проституции – всего, что считал пороками, разрушающими семью и общество. Газета поддерживала движение трезвенников, требовала отмены смертной казни (называя её жестокой и неэффективной), продвигала пацифизм и права рабочих. Она одной из первых среди крупных американских изданий активно боролась за права женщин, включая избирательное право и улучшение их социального положения. Грили лично симпатизировал феминисткам и публиковал их материалы.

В то же время издание предлагало читателям серьёзные редакционные статьи, европейские корреспонденции и обзоры социальных вопросов. Это быстро принесло плоды. К середине 1850‑х годов ежедневный тираж в Нью‑Йорке достиг примерно 200 тысяч экземпляров, что сделало Tribune крупнейшим ежедневным изданием города. Ещё важнее был еженедельный выпуск, который рассылался по почте по всей стране.


Однако сам Грили периодически жаловался на редакционную политику своего детища. В письмах он признавался, что подчинённые иногда искажали или сокращали его материалы, а газета вынуждена была идти на компромиссы, чтобы удерживать тираж и рекламодателей. Идеалистический проект, обещавший быть «независимым от партийных субсидий и гангстерской нейтральности», всё же оставался бизнесом. В отдельные моменты издание смягчало тон и избегало слишком радикальных позиций, чтобы не отпугнуть умеренных читателей и сохранить доходы.


БОРЬБА С РАБСТВОМ

Одной из главных тем издания был вопрос рабства на новых территориях. Сам Грили критиковал американо-мексиканскую войну 1846–1848 годов как попытку расширить «рабовладельческую империю», а к 1854 году Tribune открыто поддержала запрет рабства в Канзасе и Небраске. Во время «Кровавого Канзаса» (он же Гражданская война в Канзасе – серия вооружённых столкновений накануне войны между Севером и Югом) газета призывала северян к переселению и сопротивлению «пограничным разбойникам».

В Гражданскую войну издание требовало немедленной эмансипации, опубликовало открытое письмо Грили президенту Аврааму Линкольну «Молитва двадцати миллионов» (1862) и осуждало его промедление. А 13‑я поправка, отменившая рабство в 1865 году, прошла при поддержке республиканцев, чью платформу газета активно продвигала.

При этом Tribune не была радикально-аболиционистской (то есть выступающей за немедленную отмену рабства) с первого дня. Грили первоначально склонялся к компромиссам и постепенному освобождению, однако военные действия поляризовали его взгляды. После войны он разошёлся с радикальными республиканцами, осудив Реконструкцию (период восстановления Юга, который считал коррумпированным, затянувшимся и мешающим национальному примирению), а в 1872 году выдвигал свою кандидатуру на президентских выборах уже от либеральных республиканцев против действующего президента Улисса Гранта (главнокомандующего северян в Гражданской войне), выступая за амнистию бывшим конфедератам.


РЕСПУБЛИКАНСКАЯ ПАРТИЯ

Вернёмся на пару лет назад – в 1854 год. К этому времени старая Вигская партия, к которой долго принадлежал Хорас Грили, окончательно разваливалась. И хотя в 1840‑м он активно помогал вигам победить на президентских выборах, теперь эта партия не могла дать чёткого ответа на рабовладельческий вопрос. Закон Канзас-Небраска, принятый в мае 1854 года, позволил жителям территорий самим решать вопрос о рабстве, и на Севере это вызвало ожидаемое возмущение.

Грили же активно включился в создание новой политической силы. Он участвовал в обсуждениях, которые велись среди бывших вигов, северных демократов и членов партии «Свободная земля». А в июне 1854‑го New‑York Tribune открыто призвала всех противников расширения рабства объединиться. Так родилась Республиканская партия, название которой отсылало к джефферсоновским республиканцам начала XIX века и подчёркивало идеалы свободы и равенства.


Республиканцы поддерживали систему гомстедов (бесплатную раздачу земли фермерам) и новую экономическую модель, где любой человек может работать на себя и подниматься по социальной лестнице. Tribune стала главным рупором этой идеологии.

И хотя без мощного влияния New‑York Tribune и её редактора консолидация антирабовладельческих сил шла бы гораздо медленнее, партия родилась не в редакции газеты, а на локальных собраниях в штатах Среднего Запада. Самое известное из них прошло 20 марта 1854 года в маленьком городке Рипон (штат Висконсин), где несколько десятков бывших вигов, фрисойлеров и демократов решили: если закон Канзас-Небраска пройдёт, старые партии нужно отбросить и создать новую организацию. Аналогичные встречи состоялись в Мичигане, Огайо и других штатах. А уже в 1856 году республиканцы провели первый национальный конвент в Питтсбурге, где присутствовал и сам Грили.


МАРКС В TRIBUNE И РЕДАКТОРСКИЕ ПРАВКИ

В начале 1850‑х годов, когда Карл Маркс жил в лондонской эмиграции в бедности, ему предложили работу, которая на десять лет стала важным источником его дохода. В августе 1851 года управляющий редактор New‑York Tribune Чарльз Дана обратился к Марксу с просьбой писать о европейских делах. Первая серия статей под названием «Революция и контрреволюция в Германии» начала выходить 25 октября 1851 года. Хотя формально автором значился Маркс, значительную часть этой серии написал Фридрих Энгельс – Маркс в то время ещё плохо владел английским и был занят экономическими исследованиями.

С 1852 по 1862 год Маркс (и в заметной степени Энгельс) регулярно выступал в качестве лондонского корреспондента самого влиятельного американского издания. Всего Tribune опубликовала около 487 статей, из которых примерно 350 написал лично Маркс, ещё 125 – Энгельс и около дюжины – совместно. Эти материалы заняли почти семь томов из 50‑томного собрания сочинений Маркса и Энгельса – больше, чем любой другой опубликованный при жизни труд Маркса, включая «Капитал».


Он писал о торговле, пауперизме (массовой нищете), чартистском движении и международных отношениях. Иногда затрагивал и американские события: разумеется, критиковал «рабовладельческую партию», ситуацию в Канзасе и позже ход Гражданской войны в США. Многие материалы выходили без подписи и даже использовались редакцией как передовицы.

Однако, отбрасывая идеалистические мотивы, само сотрудничество было чисто прагматичным. Tribune платила Марксу обычно по одному-два доллара за статью – для европейского корреспондента неплохие деньги. Издание же получало взамен качественный аналитический материал от блестящего, хотя и крайне радикального автора, который помогал ему выделяться на фоне конкурентов. Статьи Маркса читали тысячи американцев, включая, возможно, и самого Авраама Линкольна.

Справедливости ради, стоит отметить, что иногда материалы выходили с примечаниями о том, что редакция не разделяет мнения автора, или даже с сокращениями. Многие наблюдения и факты, собранные для газетных статей – особенно о британской экономике, колониализме и американском рабстве, – позже вошли в «Капитал». В частности, Маркс рассматривал плантационное рабство на Юге США как яркий пример первичного накопления капитала: насильственное отделение производителей от средств производства.

Сотрудничество прервалось в 1862 году. Причинами стали финансовые проблемы самой газеты во время войны, сокращение иностранного отдела, а также растущие разногласия. Маркс считал, что издание стало слишком компромиссным в вопросе немедленной отмены рабства, и к тому времени уже нашёл альтернативу в виде венской газеты Die Presse. Глобально Маркс и Грили расходились по многим принципиальным вопросам. По сути, союз держался по большей части на взаимной выгоде: Марксу нужны были трибуна и деньги, а изданию – яркий аналитический голос из Европы. Когда обстоятельства изменились, союз распался.


ПИК ВЛИЯНИЯ И ЗАКАТ

К началу Гражданской войны Tribune достигла пика своего могущества. Однако после 1872 года всё изменилось. Напомним, в том году Грили баллотировался в президенты от Либеральных республиканцев и демократов против действующего президента Улисса Гранта. Кампания закончилась сокрушительным поражением: Грили получил всего 66 голосов выборщиков против 286 у Гранта. К тому же ещё до выборов умерла его жена. А когда он вернулся к редакторской работе, выяснилось, что из-за продажи акций во время кампании он потерял контроль над собственным изданием. Вероятно, не выдержав такого груза событий, 29 ноября 1872 года, всего через три недели после выборов, Хорас Грили скончался в возрасте 61 года.

После смерти основателя газета сохранила солидную репутацию и читательскую базу, но постепенно утратила былой радикальный и реформаторский запал. Управление перешло к Уайтлоу Рейду – бывшему управляющему редактору и протеже Грили. Издание оставалось влиятельным республиканским рупором, но стало более консервативным и уже не вело таких яростных крестовых походов за социальные реформы, как в 1840–1860‑е годы.


Под руководством семьи Рейд оно считалось «газетой для писателей» – качественным, интеллектуальным и независимым. Herald Tribune успешно конкурировала с The New York Times, особенно в 1930–1950‑е годы, и славилась блестящими журналистами, литературными обзорами и зарубежными корреспонденциями.

Однако во второй половине XX века начался закат. Растущие расходы, конкуренция со стороны телевидения и других газет, а также затяжные конфликты с профсоюзами привели к серьёзным финансовым проблемам. В 1958 году контроль над Herald Tribune перешёл к миллиардеру Джону Хэю Уитни. Последней каплей стала длительная забастовка и новые трудовые конфликты в 1966‑м. В том же году вышел последний ежедневный номер. Всего за 125 лет существования (считая от основания Tribune в 1841 году) издание выпустило более 43 тысяч номеров.

О том, что опыт Tribune не утратил ценности, говорят и участники «Большой евразийской редакционной планёрки» – специального онлайн-проекта «Евразийской медиагруппы» (издания «За рубежом» и «Евразия сегодня»), приуроченного к её 25-летию и объединившего главных редакторов из десятка стран. Многие из них в ходе интервью подчёркивали сохраняющуюся ведущую роль американской журналистики в мире – и в частности New-York Tribune, которая ещё в XIX веке задала стандарты аналитической глубины и общественного влияния.

Конечно, газета не была единственным творцом перемен: по сути, рабство отменили война, политические решения, военная необходимость и давление радикалов. Да, Tribune частично формировала общественное мнение Севера, помогала рождению Республиканской партии, способствовала эмансипации и давала трибуну разным голосам – от умеренных реформаторов до радикального анализа Маркса. И в этом немногом – её главная заслуга.

Даже сейчас, вопреки логике современных массовых медиа, изданию не нужно опускаться до дешёвых сенсаций и скандалов, чтобы обладать общественным весом и влиять на политические решения. Это работало как 150 лет назад, так и работает сегодня. Сочетание профессионального глубокого анализа, переданного понятным языком через честную информацию, определяет место издания в истории. И New‑York Tribune по праву заняла в ней своё место.

---

Максим Крылов
Иллюстрация: «За рубежом», Leonardo.ai