Модернизация по-японски
Япония зачастую ассоциируется с «экономическим чудом» и успешным опытом инноваций. Страна прошла непростой путь – от разрушенной во Второй мировой войне экономики до технологического первенства в отдельных областях. В 1990-е гг. Токио утратил ряд преимуществ, а в нынешней сложной геополитической ситуации вновь включился в гонку за процесс модернизации национальной экономики, что напрямую связано с амбициозными целями кабинета Ф. Кисиды в части укрепления японского военно-промышленного комплекса.
В научной литературе, как и в повседневном общении, словосочетание японское «экономическое чудо» выступает синонимом необычайно успешного технологического прорыва, обеспечившего государству лидерство в мировой экономике начиная со второй половины XX в. При этом японские политики и исследователи зачастую отмечают, что национальный опыт эффективной модернизации гораздо шире и первым значимым для истории страны примером продуктивных реформ в целом ряде областей является консервативная революция Мэйдзи, стартовавшая в 1868 г. Важнейшими направлениями преобразований тогда стали среди прочего ускоренное развитие промышленности (по аналогии с западными образцами) и формирование соответствующей банковской системы. Нередко специалисты указывают, что именно период Мэйдзи исин заложил основы будущего успеха японской модернизации в послевоенные годы.
После поражения во Второй мировой войне Япония столкнулась с острейшей необходимостью восстановления промышленности. С окончанием американской оккупации руководство государства вновь, как и в XIX в., определило в качестве приоритетной задачи сокращение научно-технологического отставания от лидеров западного мира. Японское «экономическое чудо», во многом связанное с массированным привлечением в страну зарубежных технологий, до сих пор обеспечивает ей звание одного из флагманов инновационной экономики и зачастую становится предметом изучения для последующего применения данного опыта.
На протяжении обоих периодов догоняющего развития, как отмечают специалисты, проявлялись особые черты, свойственные японскому подходу к инновациям. К таковым, в частности, можно отнести сбережение традиций на фоне активных заимствований. Несмотря на масштабные нововведения в экономике и политике, японское общество сохраняло национальную идентичность и самобытность. Этот аспект нередко выделяется политиками страны в качестве главного преимущества японской модели инноваций и свидетельствует, по их мнению, о её применимости к иным социумам, желающим сохранить своё национальное самосознание. Ещё одна особенность японского подхода состоит в поддержании баланса между патернализмом и поощрением частных инвестиций в технологическое будущее страны.
При этом развитие феномена японского «экономического чуда» пришлось на вторую половину XX в. и происходило в новых условиях – сначала во время военной оккупации, а затем при тесном союзе с Соединёнными Штатами. В результате международная политическая обстановка серьёзно повлияла на практики технологической политики, применявшиеся японским правительством в тот или иной период. Так, японский экономист Масахиро Окуно-Фудзивара выделил три основные фазы развития японской промышленной политики «экономического чуда»:
1) 1945–1960 гг. – послевоенное восстановление, тогда правительство напрямую регулировало деятельность частного сектора посредством контроля цен, продовольственного снабжения и приоритетного производства угля и стали;
2) 1960–1973 гг. – поддержка стратегических отраслей с помощью жёстких мер, таких как налоговые льготы, субсидии, льготное финансирование и торговая защита;
3) 1973–1990-е гг. – поддержка критически важных секторов с применением мягких мер, включая административное руководство, государственные ассоциации по координации отраслевых исследований и структурную помощь в случае валютных колебаний.
После краха экономики «мыльного пузыря» в 1990-е гг. в японском экспертном сообществе развернулась дискуссия относительно реальной оценки успешности национальных практик технологического прорыва и возможности их применения в современных условиях. Эти споры не утихают и сегодня, на фоне активизации инновационной политики кабинета Фумио Кисиды.
У истоков «экономического чуда»
Активная индустриализация продолжалась в Японии с конца XIX столетия по 1930-е гг. Однако в дальнейшем экономика страны столкнулась с вызовами военного времени, которые привели к серьёзному увеличению нагрузки на промышленность. К окончанию Второй мировой войны в 1945 г. размер ВВП на душу населения в Японии был зафиксирован на уровне 1346 долл., что составило лишь 11 % от аналогичного показателя за тот же год в Соединённых Штатах, главном противнике Токио, и не более 47 % по сравнению с результатами самой Японии за 1940 г., предшествовавший началу битвы на Тихом океане.
Первоначальной задачей в рамках курса на восстановление национальной экономики из руин войны правительство видело ускоренное сокращение технологического разрыва с передовыми западными государствами путём освоения импортных технологий и их адаптации к местным условиям. Успешная реализация научно-технического прорыва в Японии во многом была обусловлена выстраиванием жёсткой системы регулирования и планирования, а также господдержки соответствующих отраслей. Слабая платёжеспособность иены, отсутствие больших валютных резервов и необходимость их рационального распределения вызвали принятие определённых мер финансового контроля, осуществлявшихся на основании Закона о контроле над валютным обменом и внешней торговлей 1949 г. и Закона об иностранных инвестициях 1950 г. Согласно данным актам приобретение зарубежных патентов и лицензий японскими компаниями было возможно лишь после одобрения государственными органами. При этом правительство брало на себя гарантии оплаты подобных сделок.
Обязанность отбора заявок на импорт технологий была возложена на Министерство внешней торговли и промышленности. Как отмечают эксперты, японское правительство нередко использовало механизм одобрения сделок в целях давления на зарубежных контрагентов. Так, по оценкам, фигурирующим в исследовательской литературе, на протяжении 1950-х гг. примерно в 40 % случаев Токио усилиями чиновников смог снизить стоимость лицензии, уровень роялти и скорректировать сроки реализации проектов в выгодную для себя сторону. В отдельных ситуациях подобная политика встречала критику за затягивание процесса ввода инноваций, как это произошло с компанией Sony, которая в течение двух лет добивалась разрешения на закупку технологии транзисторов, в итоге принёсших ей значительную прибыль.
Следует отметить, что одним из важнейших факторов послевоенного развития Японии стали реформы, проведённые американскими оккупационными войсками и сыгравшие огромную роль в экономике страны. Они, в частности, способствовали избавлению от инфляции, накоплению сбережений. Решению основных проблем японской экономики в послевоенное время содействовала программа «Линия Доджа» (Dodge Plan) – политика американского банкира Джозефа Доджа, ранее курировавшего преобразования в оккупированной Германии и направленного президентом США Гарри Трумэном в Японию для составления плана финансовых реформ. Его реализация привела к формированию сбалансированного бюджета и осуществлению жёсткого контроля над валютными операциями, что к началу войны в Корее стабилизировало японскую экономику.
Кроме того, главным источником притока иностранной валюты в Японию в 1951–1952 гг. и важным стимулом восстановления тяжёлой промышленности стали спецзаказы Вашингтона на нужды армии, участвовавшей в Корейской войне. Политика США таким образом позволила подготовить базу для дальнейшего «экономического чуда» в Японии, основной период которого пришёлся на 1955–1973 гг.
Ускоренный рост японской экономики
Всего по прошествии десятилетия после полного разгрома в войне и капитуляции Япония вернулась к довоенному уровню жизни. Более того, с конца 1950-х по 1970-е гг. подъём экономики страны существенно ускорился. Согласно широко распространённым сравнительным данным средние темпы роста национального ВВП с 1945 по 1958 г. составили 7,1 %, а уже в 1959–1970 гг. они достигли 9,5 %. Официальные оценки правительства также свидетельствуют о том, что в 1956 г. реальные темпы роста ВВП были равны 6,8 %, в 1957 г. – 8,1 %, а в 1960 г. они резко увеличились до 12 %. При этом с 1959 по 1970 г. показатели превышали 10 % восемь лет из двенадцати.
В соответствии с итогами ряда исследований, на экономическое развитие Японии со второй половины 1950-х гг. существенное влияние оказывала поддержка США. В частности, в ходе реализации в 2018 г. проекта по анализу данных с применением синтетического метода американские и японские специалисты пришли к выводу, что, в то время как среднегодовые темпы роста экономики страны с 1958 по 1968 г. составили 9,3 %, так называемая синтетическая Япония (модель «чистой» экономики, без воздействия) прибавляла лишь 3,6 % в год. Важнейшим фактором влияния тогда стала формализация союзнических отношений между Вашингтоном и Токио, выразившаяся в подписании в 1960 г. Договора о взаимном сотрудничестве и гарантиях безопасности между США и Японией (Treaty of Mutual Cooperation and Security between the United States and Japan). С этого момента ощутимо повысилась заинтересованность Соединённых Штатов в экономической помощи и стимулировании японского роста на фоне расцвета коммунистического движения на Востоке.
Среди ведущих мер содействия японской экономике со стороны американских партнёров можно выделить несколько инструментов. Во-первых, Вашингтон организовал выдачу Токио кредитов под низкие проценты, значительная часть которых поступала от Всемирного банка, американского Экспортно-импортного банка и иных финансовых учреждений, прямо или косвенно поддерживаемых США. В результате в 1958 г. объём иностранных средств, предоставленных Японии, удвоился по сравнению с предыдущим периодом, что позволило стимулировать резкий подъём инвестиций в стране как ключевой переменной в стандартной модели экономического роста. Во-вторых, администрация Дуайта Эйзенхауэра одобрила сокращение расходов Японии на оборону. В-третьих, американский рынок был открыт для японских товаров, подтолкнув развитие японского экспортного потенциала. И наконец, в-четвёртых, стремясь воспрепятствовать распространению коммунистического движения, правительство Соединённых Штатов инициировало меры финансовой помощи Либерально-демократической партии Японии с целью укрепления её позиций во власти.
Кроме того, критическим условием реализации ускоренного научно-технического прорыва Японии на этом этапе, безусловно, стал широкий импорт зарубежных технологий. Так, с 1950 по 1971 г. было приобретено свыше 15 тыс. иностранных патентов и лицензий, причём порядка 60 % закупок технологических новшеств пришлось на Соединённые Штаты. Именно тогда сформировалась теснейшая привязка к американскому научно-производственному комплексу и началось фактическое сращивание экономического, научно-технического и военного потенциала двух государств.
Приоритетными направлениями импорта технологий японское правительство того времени выбрало инженерную и химическую отрасли. Основные усилия японские фирмы сконцентрировали на том, чтобы обеспечить своё доминирование в производстве продукции массового спроса: автомобилей и мотоциклов, радиоприёмников и телевизоров, магнитофонов, станков с числовым программным управлением, медицинского оборудования, химической продукции, качественных сортов стали, изделий из синтетических материалов. Позднее к этому перечню были добавлены компьютеры, офисная аппаратура, цифровая фото- и видеотехника, телевизоры с жидкокристаллическими экранами. Ставка на гражданское производство была обусловлена отсутствием крупного военно-ориентированного сектора экономики, который отвлекал бы на себя значительные материальные и интеллектуальные ресурсы. Это стало возможным также благодаря обеспечению безопасности и прикрытия Японии «ядерным зонтиком» США.
Для регулирования импорта технологий разрабатывались правила взаимодействия различных участников рынка. Данная система в Японии известна под названием «сан-кан-гаку» (産官学) – промышленность, правительство, наука. Её основы были сформированы ещё в 1912 г., а впоследствии она активно применялась при создании импортозамещающей продукции и фактически обеспечила прочную связь фундаментальной, прикладной науки и промышленности при распределяющей роли государства, которое инициировало идеи и определяло права участников на использование совместно полученных результатов. В рамках такого выстраивания процесса стала возможна межфирменная кооперация в области НИОКР на особом, «доконкурентном», этапе, когда заинтересованные компании вместе формируют основы нововведения, причём на некоторых ключевых направлениях организационную и частичную финансовую поддержку оказывает государство. Конкурентная борьба начинается лишь на следующем этапе, когда происходит коммерциализация результатов исследований и разработок и каждая фирма уже самостоятельно их развивает и совершенствует. По мнению специалистов, данная система позволила японским корпорациям повысить свою конкурентоспособность. Однако и она не избежала критики за выбор государством лояльных компаний и приближённых фирм.
Ввозимые технологии проходили адаптацию и модернизацию в Японии, что стало отправной точкой для развёртывания собственных НИОКР. В течение многих лет Токио был мировым лидером по валовым внутренним расходам на исследовательские разработки в процентах ВВП. Так, страны – члены Организации экономического сотрудничества и развития в 1965–2003 гг. поддерживали уровень данного индикатора, как правило, выше 2 %, США – на отметке 2,5 %, а Япония – 2,5–3 %. Однако, в отличие от государств Западной Европы и Соединённых Штатов, основную нагрузку по этим расходам в Японии несёт частный сектор – порядка 80 % затрат на НИОКР приходится именно на промышленность. При этом успешный импорт технологий и реализация последующих НИОКР в Японии были бы невозможны без человеческого потенциала, который стал ещё одной важнейшей составляющей «экономического чуда». Среди черт, присущих японцам и самой системе организации трудовых отношений и повлиявших на успех инноваций, исследователи особо выделяют высокий уровень образования и подготовки, которая не прекращалась в течение всего времени работы на предприятии; традиции пожизненного найма, позволяющие вкладываться в конкретного сотрудника на протяжении длительного периода; система контроля качества на каждом этапе осуществления производственного цикла и коллективизм японцев.
Изменение инновационной модели в 1970-е гг.
Финансовая и политическая поддержка союзников, наряду с особенностями национальной модели технологической политики, создали благоприятную среду для экономического роста Японии. В результате в 1968 г. экономика страны заняла второе место в мире по объёму ВВП в долларах, закрепившись на данной позиции более чем на сорок лет. Лишь в 2010 г. Япония уступила вторую строчку Китаю, подведя черту под длительной эпохой. При этом замедление её экономики началось в 1970-е гг., когда средние показатели роста ВВП стали варьироваться вокруг отметки 4 % вплоть до 1980-х гг. и существенно упали почти до нулевых значений в 1990-е гг.
На установление такой динамики серьёзно повлиял мировой нефтяной кризис 1973 г.: японская экономика, крайне зависимая от импорта энергоресурсов, сразу же ощутила на себе повышение цен на энергоносители, что отразилось в первую очередь на энергоёмких отраслях промышленности. Кроме того, в тот же период развитые страны во главе с Соединёнными Штатами стали активно критиковать промышленную политику Японии как якобы протекционистскую и несправедливую, попутно сопровождая свои обвинения ограничительными мерами.
Под давлением обстоятельств и в условиях нестабильности на рынке японское правительство в 1970-е гг. начало пересмотр национальной инновационной модели и внешнеэкономических практик и к 1990-м гг. существенно либерализовало многие торговые, конкурентные и финансовые правила, отказавшись от жёсткого вмешательства в рыночные процессы. При этом реальное смягчение импортных процедур произошло лишь ближе к концу 1970-х гг. – как результат напряжённых переговоров с США и государствами Европы.
Помимо общей рыночной либерализации, в 1979 г. Министерство внешней торговли и промышленности предложило концепцию Японии как технологоёмкой страны в рамках «Видения промышленной политики в 1980-е гг.». Так начался переход от модели исключительного заимствования иностранных технологий к поощрению национальных исследовательских проектов. Японские регулирующие органы на постоянной основе обновляли схемы стимулирования вложений бизнеса в научно-технические разработки в том числе посредством освобождения от налогообложения. В 1970-е гг. экспортировавшиеся из страны компьютеры имели четырёх-пятилетнюю гарантию, что было новшеством даже для наиболее развитых государств, но стало возможным благодаря улучшенному инжинирингу экспортируемой продукции и строжайшей инспекции, стоимость которой полностью вычиталась из налогов. В дальнейшем также применялся ряд мер налогового стимулирования. В частности, общегосударственный налог на корпорации уменьшался на величину, зависящую от прироста затрат на НИОКР. Она составляла 20 % от суммы, на которую эти затраты в данном финансовом году превысили максимальный уровень в 1967–1993 фин. гг., или 10 %, если фирма предпочла выбрать период после 1993 фин. г. Для малого и среднего бизнеса сумма вычета достигала почти 6 % годовых затрат на НИОКР.
Критика методов японской экономики после краха «мыльного пузыря»
В начале 1990-х гг. произошёл крах экономики «мыльного пузыря» и Япония утратила статус экономической модели, на которую равнялись и которой стремились подражать в вопросах построения промышленной политики, методах управления и разработке инновационных продуктов. Страна фактически одномоментно скатилась в худшую рецессию со времён Второй мировой войны. Хотя, как отмечают эксперты, бум восхищения продержался несколько дольше краха самой японской экономики, но уже к концу 1990-х гг. оптимизм относительно данной инновационной модели иссяк и стали появляться попытки критического переосмысления и оценки методов модернизации по-японски. Западные специалисты, например, указывали на тот факт, что на протяжении всего периода «экономического чуда» японская экономика находилась в положении догоняющего. Основные инструменты, которые применяло японское правительство, были направлены на копирование передовых технологий ведущих игроков рынка для достижения аналогичного уровня развития экономики и промышленности. Для реализации этой цели соответственно выбирались самые быстрорастущие отрасли лидеров. Однако, после того как Япония стала ведущей экономикой, выбор перспективных проектов для развития и масштабирования оказался гораздо менее очевидным.
Наиболее отчётливо использование неконкурентоспособных практик и их влияние на положение японских компаний на мировом рынке проявились в сфере производства полупроводников. С 1990-х до 2000-х гг. неспособность страны идти в ногу с инвестиционной гонкой за миниатюризацией и специализацией предприятий отрасли привела к снижению конкурентоспособности национальных фирм и формированию зависимости от новых лидеров, Южной Кореи и Тайваня, которые продолжали вкладывать значительные средства в её развитие даже в периоды экономических спадов и создали высокодоходные бизнес-модели, опередив японских конкурентов. Как следствие, доля японских компаний по производству полупроводников на мировом рынке снизилась примерно до 10 %, а процесс миниатюризации схем остановился на уровне 40 нм.
К 2000-м гг. окончательно закрепилась тенденция к снижению конкурентоспособности японской продукции на мировых рынках, поставив перед правительством вопрос о необходимости выработки новых мер промышленной политики, модернизации общества и производства в современных условиях. С инициативами в данной области выступали и кабинеты Дзюнъитиро Коидзуми в начале 2000-х гг. с его программой защиты интеллектуальной собственности для создания правового фундамента ускорения инновационного развития, и правительство Синдзо Абэ со «Стратегией роста», направленной на расширенное привлечение прямых иностранных инвестиций в передовые отрасли. Значительную ставку на вопросы инновационного развития делает и премьер-министр Ф. Кисида.
Новая гонка за технологическим суверенитетом
В результате рецессии 1990-х гг. некогда технологический лидер – Токио – серьёзно отстал в глобальной инновационной гонке. Ещё ярче неравномерность развития и распределения технологий в стране подчеркнула разразившаяся в 2019–2020 гг. пандемия COVID-19. Несмотря на то что Япония осталась крупнейшим производителем и пользователем промышленных и бытовых роботов, родиной инновационной электронной промышленности, к нынешнему моменту она значительно уступает многим государствам по уровню внедрения цифровых технологий. Сильно сдал свои позиции и упоминавшийся выше сектор производства полупроводников. Немалое влияние на японскую экономику оказывает и обостряющееся американо-китайское технологическое и экономическое соперничество. В подобных условиях приоритетными задачами кабинета Ф. Кисиды выступают восстановление утраченных позиций, обеспечение национальной стратегической автономии и активное развитие собственной производственной базы. Сегодня широкий круг правительственных мер направлен на внедрение цифровых технологий как в общественную жизнь страны, так и в ключевые отрасли промышленности, обеспечение стабильности цепочек поставок и укрепление международного сотрудничества в данной сфере.
Так, согласно международным исследованиям, в 2020 г. Япония занимала 27-е место в мире по цифровой конкурентоспособности, а к 2022 г. она переместилась в рейтинге на 29-ю строчку. Как следствие, сначала кабинетом Ёсихидэ Суги, а затем правительством Ф. Кисиды был разработан ряд законодательных инициатив, нацеленных на ускорение темпов цифровизации в стране. В шестом Базовом плане научно-технического развития Японии на 2021–2025 гг. особое место отведено концепции «Общество 5.0», в которой пристальное внимание уделяется национальной технологической отрасли и её интеграции в общественную жизнь. В Интегрированной инновационной стратегии, принятой в июне 2021 г., среди приоритетов были указаны активное финансирование НИОКР, усиление позиций национального высшего образования в сфере технологий, особое значение придавалось производству полупроводников. Направленные на обеспечение защиты информации и создание соответствующей инфраструктуры шаги были отражены в Стратегии кибербезопасности (сентябрь 2021 г.).
Поддержка и развитие НИОКР отмечаются в качестве ключевой меры политики кабинета Ф. Кисиды, нацеленной на реализацию цифрового перехода на государственном, общественном и отраслевом уровнях. Среди основных шагов на данном пути можно выделить принятие Токио таких правительственных инициатив, как Межведомственная программа продвижения стратегических инноваций (戦略的イノベーション創造プログラム, Cross-ministerial Strategic Innovation Promotion Program) для поддержки отраслевых инноваций и ранней социальной реализации, программа Moonshot по исследованию и разработке прорывных технологий, Программа стратегического расширения государственных/частных инвестиций в НИОКР (官民 研究開発投資拡大プログラム, Public/Private R&D Investment Strategic Expansion Program) для управления капиталовложениями в критически важных областях. Отличительной чертой новых проектов является не только государственное финансирование, но и активное привлечение частных средств, а также расширение взаимодействия с научными и учебными учреждениями в Японии.
Среди приоритетов технологической политики правительства Ф. Кисиды выделяется также диверсификация производственно-сбытовых цепочек. Так, в Законе о мерах укрепления экономической безопасности, одобренном японским парламентом в мае 2022 г., предусматриваются шаги по расширению национальной производственной базы, защите чувствительной инфраструктуры (например, контроль за применяемым оборудованием в телекоммуникационной и транспортной сферах в целях предупреждения кибератак и утечки данных), развитию и поддержке научно-исследовательских проектов в высокотехнологичных областях, ограничению раскрытия данных исследований и патентов, касающихся военного дела, атомной отрасли. В 2023 г. японское правительство использовало период председательства страны в «Большой семёрке» для продвижения собственного видения стабильности производственно-сбытовых цепочек и безопасности критической инфраструктуры. Так, на саммите в Хиросиме в мае указанного года лидеры G7 обсудили экономическую безопасность и укрепление цепочек поставок основных полезных ископаемых. Было заявлено, что государства-члены стремятся снизить свою зависимость от конкретных поставщиков, таких как Китай, в производстве полупроводников и редких металлов, которые приобретают всё большее значение для обеспечения экономической безопасности. В качестве главной меры для снижения зависимости от КНР и диверсификации источников закупок ценных материалов страны «семёрки» указали на необходимость развития сотрудничества с государствами Глобального Юга посредством предоставления им расширенной финансовой и технологической помощи.
Помимо особого внимания к обозначенным выше вопросам, на первый план для Токио в последнее время вышла задача обеспечения технологического суверенитета и поддержки ведущих промышленных отраслей. Одним из приоритетных аспектов в данном случае, по мнению кабинета Ф. Кисиды, стало наращивание и укрепление потенциала внутреннего производства полупроводников. Для этих целей 11 ноября 2022 г. в Токио объявили о создании технологического гиганта Rapidus – госкомпании, которая должна выйти в лидеры внутреннего производства передовых полупроводников. Его основными инвесторами выступят восемь фирм, среди которых значатся Toyota Motor и NTT, что отражает серьёзную заинтересованность автомобильной промышленности в развитии данной отрасли. Представители бизнеса в совокупности намерены вложить в проект 7,3 млрд иен (порядка 51 млн долл.), а правительство планирует предоставить субсидии в размере 70 млрд иен (примерно 507 млн долл.). Главная цель проекта – начало производства 2-нм полупроводников к 2027 г.
Таким образом, в текущей международно-политической ситуации японское руководство в рамках нового политического курса стремится выстроить независимую производственную систему, ориентированную на развитие отраслей с высокой добавленной стоимостью. При этом используются методы, характерные как для периода «экономического чуда» (включая опору на высококвалифицированную силу и активное сотрудничество с международными партнёрами для заимствования опыта), так и для более поздней инновационной модели (в том числе совершенствование собственной производственной базы и внимание к НИОКР).
Однако при выстраивании курса технологической политики кабинет Ф. Кисиды во многом идёт на поводу у США и ЕС, часто копируя их повестку дня и инструменты решения возникающих проблем, что может потенциально создать новые уязвимости для национальной экономики. При этом достижение технологического суверенитета и развитие собственных производств, помимо непосредственной цели обеспечения экономической безопасности, важны для Японии и как составляющие реализации новой Стратегии национальной безопасности и ряда доктринальных оборонных документов, принятых кабинетом Ф. Кисиды в конце 2022 г., поскольку этот процесс может стать определяющим для успешного осуществления мер по укреплению обороноспособности и военной силы страны.
* * *
На начальном этапе достижения технологического прорыва масштабный импорт зарубежных патентов и лицензий сыграл для Японии решающую роль. Однако значимыми факторами дальнейшей реализации полученных технологий оказались контроль государства, тесное взаимодействие всех заинтересованных сторон, точное определение приоритетных областей, поступательное развитие от работы на внутренний спрос до выхода на международные рынки, плавный переход от копирования к адаптации и развитию собственных исследований. Такие инструменты национального курса страны, как создание межсекторальной кооперации и применение налоговых льгот для повышения заинтересованности компаний в НИОКР, остаются актуальными и по сей день. Вместе с тем при рассмотрении японского опыта научно-технического прорыва специалисты в первую очередь указывают на то, что он осуществлялся в другой исторический период – после завершения этапа тяжёлой трансформации и в начале длинного экономического цикла. Гонка за лидерами западного мира и благоприятствующая международно-политическая обстановка, включая поддержку главного союзника страны (США), стали определяющими факторами японского «экономического чуда». Опыт 1990-х гг. и последующих 2000-х гг. показывает, что сегодня даже самой Японии требуется переосмысление национальной инновационной модели с бόльшим вниманием к специализации, миниатюризации и поддержке не только крупных технологических гигантов, но и прорывных инновационных инициатив.
Ю. Крячкина, журнал «Проблемы национальной стратегии»
В иллюстрации использовано изображение автора ratubilqis1986 (CCBY3.0) и изображение автора Ahmad (CCBY3.0) с сайта https://thenounproject.com/ и фото с сайта https://unsplash.com/
В научной литературе, как и в повседневном общении, словосочетание японское «экономическое чудо» выступает синонимом необычайно успешного технологического прорыва, обеспечившего государству лидерство в мировой экономике начиная со второй половины XX в. При этом японские политики и исследователи зачастую отмечают, что национальный опыт эффективной модернизации гораздо шире и первым значимым для истории страны примером продуктивных реформ в целом ряде областей является консервативная революция Мэйдзи, стартовавшая в 1868 г. Важнейшими направлениями преобразований тогда стали среди прочего ускоренное развитие промышленности (по аналогии с западными образцами) и формирование соответствующей банковской системы. Нередко специалисты указывают, что именно период Мэйдзи исин заложил основы будущего успеха японской модернизации в послевоенные годы.
После поражения во Второй мировой войне Япония столкнулась с острейшей необходимостью восстановления промышленности. С окончанием американской оккупации руководство государства вновь, как и в XIX в., определило в качестве приоритетной задачи сокращение научно-технологического отставания от лидеров западного мира. Японское «экономическое чудо», во многом связанное с массированным привлечением в страну зарубежных технологий, до сих пор обеспечивает ей звание одного из флагманов инновационной экономики и зачастую становится предметом изучения для последующего применения данного опыта.
На протяжении обоих периодов догоняющего развития, как отмечают специалисты, проявлялись особые черты, свойственные японскому подходу к инновациям. К таковым, в частности, можно отнести сбережение традиций на фоне активных заимствований. Несмотря на масштабные нововведения в экономике и политике, японское общество сохраняло национальную идентичность и самобытность. Этот аспект нередко выделяется политиками страны в качестве главного преимущества японской модели инноваций и свидетельствует, по их мнению, о её применимости к иным социумам, желающим сохранить своё национальное самосознание. Ещё одна особенность японского подхода состоит в поддержании баланса между патернализмом и поощрением частных инвестиций в технологическое будущее страны.
При этом развитие феномена японского «экономического чуда» пришлось на вторую половину XX в. и происходило в новых условиях – сначала во время военной оккупации, а затем при тесном союзе с Соединёнными Штатами. В результате международная политическая обстановка серьёзно повлияла на практики технологической политики, применявшиеся японским правительством в тот или иной период. Так, японский экономист Масахиро Окуно-Фудзивара выделил три основные фазы развития японской промышленной политики «экономического чуда»:
1) 1945–1960 гг. – послевоенное восстановление, тогда правительство напрямую регулировало деятельность частного сектора посредством контроля цен, продовольственного снабжения и приоритетного производства угля и стали;
2) 1960–1973 гг. – поддержка стратегических отраслей с помощью жёстких мер, таких как налоговые льготы, субсидии, льготное финансирование и торговая защита;
3) 1973–1990-е гг. – поддержка критически важных секторов с применением мягких мер, включая административное руководство, государственные ассоциации по координации отраслевых исследований и структурную помощь в случае валютных колебаний.
После краха экономики «мыльного пузыря» в 1990-е гг. в японском экспертном сообществе развернулась дискуссия относительно реальной оценки успешности национальных практик технологического прорыва и возможности их применения в современных условиях. Эти споры не утихают и сегодня, на фоне активизации инновационной политики кабинета Фумио Кисиды.
У истоков «экономического чуда»
Активная индустриализация продолжалась в Японии с конца XIX столетия по 1930-е гг. Однако в дальнейшем экономика страны столкнулась с вызовами военного времени, которые привели к серьёзному увеличению нагрузки на промышленность. К окончанию Второй мировой войны в 1945 г. размер ВВП на душу населения в Японии был зафиксирован на уровне 1346 долл., что составило лишь 11 % от аналогичного показателя за тот же год в Соединённых Штатах, главном противнике Токио, и не более 47 % по сравнению с результатами самой Японии за 1940 г., предшествовавший началу битвы на Тихом океане.
Первоначальной задачей в рамках курса на восстановление национальной экономики из руин войны правительство видело ускоренное сокращение технологического разрыва с передовыми западными государствами путём освоения импортных технологий и их адаптации к местным условиям. Успешная реализация научно-технического прорыва в Японии во многом была обусловлена выстраиванием жёсткой системы регулирования и планирования, а также господдержки соответствующих отраслей. Слабая платёжеспособность иены, отсутствие больших валютных резервов и необходимость их рационального распределения вызвали принятие определённых мер финансового контроля, осуществлявшихся на основании Закона о контроле над валютным обменом и внешней торговлей 1949 г. и Закона об иностранных инвестициях 1950 г. Согласно данным актам приобретение зарубежных патентов и лицензий японскими компаниями было возможно лишь после одобрения государственными органами. При этом правительство брало на себя гарантии оплаты подобных сделок.
Обязанность отбора заявок на импорт технологий была возложена на Министерство внешней торговли и промышленности. Как отмечают эксперты, японское правительство нередко использовало механизм одобрения сделок в целях давления на зарубежных контрагентов. Так, по оценкам, фигурирующим в исследовательской литературе, на протяжении 1950-х гг. примерно в 40 % случаев Токио усилиями чиновников смог снизить стоимость лицензии, уровень роялти и скорректировать сроки реализации проектов в выгодную для себя сторону. В отдельных ситуациях подобная политика встречала критику за затягивание процесса ввода инноваций, как это произошло с компанией Sony, которая в течение двух лет добивалась разрешения на закупку технологии транзисторов, в итоге принёсших ей значительную прибыль.
Следует отметить, что одним из важнейших факторов послевоенного развития Японии стали реформы, проведённые американскими оккупационными войсками и сыгравшие огромную роль в экономике страны. Они, в частности, способствовали избавлению от инфляции, накоплению сбережений. Решению основных проблем японской экономики в послевоенное время содействовала программа «Линия Доджа» (Dodge Plan) – политика американского банкира Джозефа Доджа, ранее курировавшего преобразования в оккупированной Германии и направленного президентом США Гарри Трумэном в Японию для составления плана финансовых реформ. Его реализация привела к формированию сбалансированного бюджета и осуществлению жёсткого контроля над валютными операциями, что к началу войны в Корее стабилизировало японскую экономику.
Кроме того, главным источником притока иностранной валюты в Японию в 1951–1952 гг. и важным стимулом восстановления тяжёлой промышленности стали спецзаказы Вашингтона на нужды армии, участвовавшей в Корейской войне. Политика США таким образом позволила подготовить базу для дальнейшего «экономического чуда» в Японии, основной период которого пришёлся на 1955–1973 гг.
Ускоренный рост японской экономики
Всего по прошествии десятилетия после полного разгрома в войне и капитуляции Япония вернулась к довоенному уровню жизни. Более того, с конца 1950-х по 1970-е гг. подъём экономики страны существенно ускорился. Согласно широко распространённым сравнительным данным средние темпы роста национального ВВП с 1945 по 1958 г. составили 7,1 %, а уже в 1959–1970 гг. они достигли 9,5 %. Официальные оценки правительства также свидетельствуют о том, что в 1956 г. реальные темпы роста ВВП были равны 6,8 %, в 1957 г. – 8,1 %, а в 1960 г. они резко увеличились до 12 %. При этом с 1959 по 1970 г. показатели превышали 10 % восемь лет из двенадцати.
В соответствии с итогами ряда исследований, на экономическое развитие Японии со второй половины 1950-х гг. существенное влияние оказывала поддержка США. В частности, в ходе реализации в 2018 г. проекта по анализу данных с применением синтетического метода американские и японские специалисты пришли к выводу, что, в то время как среднегодовые темпы роста экономики страны с 1958 по 1968 г. составили 9,3 %, так называемая синтетическая Япония (модель «чистой» экономики, без воздействия) прибавляла лишь 3,6 % в год. Важнейшим фактором влияния тогда стала формализация союзнических отношений между Вашингтоном и Токио, выразившаяся в подписании в 1960 г. Договора о взаимном сотрудничестве и гарантиях безопасности между США и Японией (Treaty of Mutual Cooperation and Security between the United States and Japan). С этого момента ощутимо повысилась заинтересованность Соединённых Штатов в экономической помощи и стимулировании японского роста на фоне расцвета коммунистического движения на Востоке.
Среди ведущих мер содействия японской экономике со стороны американских партнёров можно выделить несколько инструментов. Во-первых, Вашингтон организовал выдачу Токио кредитов под низкие проценты, значительная часть которых поступала от Всемирного банка, американского Экспортно-импортного банка и иных финансовых учреждений, прямо или косвенно поддерживаемых США. В результате в 1958 г. объём иностранных средств, предоставленных Японии, удвоился по сравнению с предыдущим периодом, что позволило стимулировать резкий подъём инвестиций в стране как ключевой переменной в стандартной модели экономического роста. Во-вторых, администрация Дуайта Эйзенхауэра одобрила сокращение расходов Японии на оборону. В-третьих, американский рынок был открыт для японских товаров, подтолкнув развитие японского экспортного потенциала. И наконец, в-четвёртых, стремясь воспрепятствовать распространению коммунистического движения, правительство Соединённых Штатов инициировало меры финансовой помощи Либерально-демократической партии Японии с целью укрепления её позиций во власти.
Кроме того, критическим условием реализации ускоренного научно-технического прорыва Японии на этом этапе, безусловно, стал широкий импорт зарубежных технологий. Так, с 1950 по 1971 г. было приобретено свыше 15 тыс. иностранных патентов и лицензий, причём порядка 60 % закупок технологических новшеств пришлось на Соединённые Штаты. Именно тогда сформировалась теснейшая привязка к американскому научно-производственному комплексу и началось фактическое сращивание экономического, научно-технического и военного потенциала двух государств.
Приоритетными направлениями импорта технологий японское правительство того времени выбрало инженерную и химическую отрасли. Основные усилия японские фирмы сконцентрировали на том, чтобы обеспечить своё доминирование в производстве продукции массового спроса: автомобилей и мотоциклов, радиоприёмников и телевизоров, магнитофонов, станков с числовым программным управлением, медицинского оборудования, химической продукции, качественных сортов стали, изделий из синтетических материалов. Позднее к этому перечню были добавлены компьютеры, офисная аппаратура, цифровая фото- и видеотехника, телевизоры с жидкокристаллическими экранами. Ставка на гражданское производство была обусловлена отсутствием крупного военно-ориентированного сектора экономики, который отвлекал бы на себя значительные материальные и интеллектуальные ресурсы. Это стало возможным также благодаря обеспечению безопасности и прикрытия Японии «ядерным зонтиком» США.
Для регулирования импорта технологий разрабатывались правила взаимодействия различных участников рынка. Данная система в Японии известна под названием «сан-кан-гаку» (産官学) – промышленность, правительство, наука. Её основы были сформированы ещё в 1912 г., а впоследствии она активно применялась при создании импортозамещающей продукции и фактически обеспечила прочную связь фундаментальной, прикладной науки и промышленности при распределяющей роли государства, которое инициировало идеи и определяло права участников на использование совместно полученных результатов. В рамках такого выстраивания процесса стала возможна межфирменная кооперация в области НИОКР на особом, «доконкурентном», этапе, когда заинтересованные компании вместе формируют основы нововведения, причём на некоторых ключевых направлениях организационную и частичную финансовую поддержку оказывает государство. Конкурентная борьба начинается лишь на следующем этапе, когда происходит коммерциализация результатов исследований и разработок и каждая фирма уже самостоятельно их развивает и совершенствует. По мнению специалистов, данная система позволила японским корпорациям повысить свою конкурентоспособность. Однако и она не избежала критики за выбор государством лояльных компаний и приближённых фирм.
Ввозимые технологии проходили адаптацию и модернизацию в Японии, что стало отправной точкой для развёртывания собственных НИОКР. В течение многих лет Токио был мировым лидером по валовым внутренним расходам на исследовательские разработки в процентах ВВП. Так, страны – члены Организации экономического сотрудничества и развития в 1965–2003 гг. поддерживали уровень данного индикатора, как правило, выше 2 %, США – на отметке 2,5 %, а Япония – 2,5–3 %. Однако, в отличие от государств Западной Европы и Соединённых Штатов, основную нагрузку по этим расходам в Японии несёт частный сектор – порядка 80 % затрат на НИОКР приходится именно на промышленность. При этом успешный импорт технологий и реализация последующих НИОКР в Японии были бы невозможны без человеческого потенциала, который стал ещё одной важнейшей составляющей «экономического чуда». Среди черт, присущих японцам и самой системе организации трудовых отношений и повлиявших на успех инноваций, исследователи особо выделяют высокий уровень образования и подготовки, которая не прекращалась в течение всего времени работы на предприятии; традиции пожизненного найма, позволяющие вкладываться в конкретного сотрудника на протяжении длительного периода; система контроля качества на каждом этапе осуществления производственного цикла и коллективизм японцев.
Изменение инновационной модели в 1970-е гг.
Финансовая и политическая поддержка союзников, наряду с особенностями национальной модели технологической политики, создали благоприятную среду для экономического роста Японии. В результате в 1968 г. экономика страны заняла второе место в мире по объёму ВВП в долларах, закрепившись на данной позиции более чем на сорок лет. Лишь в 2010 г. Япония уступила вторую строчку Китаю, подведя черту под длительной эпохой. При этом замедление её экономики началось в 1970-е гг., когда средние показатели роста ВВП стали варьироваться вокруг отметки 4 % вплоть до 1980-х гг. и существенно упали почти до нулевых значений в 1990-е гг.
На установление такой динамики серьёзно повлиял мировой нефтяной кризис 1973 г.: японская экономика, крайне зависимая от импорта энергоресурсов, сразу же ощутила на себе повышение цен на энергоносители, что отразилось в первую очередь на энергоёмких отраслях промышленности. Кроме того, в тот же период развитые страны во главе с Соединёнными Штатами стали активно критиковать промышленную политику Японии как якобы протекционистскую и несправедливую, попутно сопровождая свои обвинения ограничительными мерами.
Под давлением обстоятельств и в условиях нестабильности на рынке японское правительство в 1970-е гг. начало пересмотр национальной инновационной модели и внешнеэкономических практик и к 1990-м гг. существенно либерализовало многие торговые, конкурентные и финансовые правила, отказавшись от жёсткого вмешательства в рыночные процессы. При этом реальное смягчение импортных процедур произошло лишь ближе к концу 1970-х гг. – как результат напряжённых переговоров с США и государствами Европы.
Помимо общей рыночной либерализации, в 1979 г. Министерство внешней торговли и промышленности предложило концепцию Японии как технологоёмкой страны в рамках «Видения промышленной политики в 1980-е гг.». Так начался переход от модели исключительного заимствования иностранных технологий к поощрению национальных исследовательских проектов. Японские регулирующие органы на постоянной основе обновляли схемы стимулирования вложений бизнеса в научно-технические разработки в том числе посредством освобождения от налогообложения. В 1970-е гг. экспортировавшиеся из страны компьютеры имели четырёх-пятилетнюю гарантию, что было новшеством даже для наиболее развитых государств, но стало возможным благодаря улучшенному инжинирингу экспортируемой продукции и строжайшей инспекции, стоимость которой полностью вычиталась из налогов. В дальнейшем также применялся ряд мер налогового стимулирования. В частности, общегосударственный налог на корпорации уменьшался на величину, зависящую от прироста затрат на НИОКР. Она составляла 20 % от суммы, на которую эти затраты в данном финансовом году превысили максимальный уровень в 1967–1993 фин. гг., или 10 %, если фирма предпочла выбрать период после 1993 фин. г. Для малого и среднего бизнеса сумма вычета достигала почти 6 % годовых затрат на НИОКР.
Критика методов японской экономики после краха «мыльного пузыря»
В начале 1990-х гг. произошёл крах экономики «мыльного пузыря» и Япония утратила статус экономической модели, на которую равнялись и которой стремились подражать в вопросах построения промышленной политики, методах управления и разработке инновационных продуктов. Страна фактически одномоментно скатилась в худшую рецессию со времён Второй мировой войны. Хотя, как отмечают эксперты, бум восхищения продержался несколько дольше краха самой японской экономики, но уже к концу 1990-х гг. оптимизм относительно данной инновационной модели иссяк и стали появляться попытки критического переосмысления и оценки методов модернизации по-японски. Западные специалисты, например, указывали на тот факт, что на протяжении всего периода «экономического чуда» японская экономика находилась в положении догоняющего. Основные инструменты, которые применяло японское правительство, были направлены на копирование передовых технологий ведущих игроков рынка для достижения аналогичного уровня развития экономики и промышленности. Для реализации этой цели соответственно выбирались самые быстрорастущие отрасли лидеров. Однако, после того как Япония стала ведущей экономикой, выбор перспективных проектов для развития и масштабирования оказался гораздо менее очевидным.
Наиболее отчётливо использование неконкурентоспособных практик и их влияние на положение японских компаний на мировом рынке проявились в сфере производства полупроводников. С 1990-х до 2000-х гг. неспособность страны идти в ногу с инвестиционной гонкой за миниатюризацией и специализацией предприятий отрасли привела к снижению конкурентоспособности национальных фирм и формированию зависимости от новых лидеров, Южной Кореи и Тайваня, которые продолжали вкладывать значительные средства в её развитие даже в периоды экономических спадов и создали высокодоходные бизнес-модели, опередив японских конкурентов. Как следствие, доля японских компаний по производству полупроводников на мировом рынке снизилась примерно до 10 %, а процесс миниатюризации схем остановился на уровне 40 нм.
К 2000-м гг. окончательно закрепилась тенденция к снижению конкурентоспособности японской продукции на мировых рынках, поставив перед правительством вопрос о необходимости выработки новых мер промышленной политики, модернизации общества и производства в современных условиях. С инициативами в данной области выступали и кабинеты Дзюнъитиро Коидзуми в начале 2000-х гг. с его программой защиты интеллектуальной собственности для создания правового фундамента ускорения инновационного развития, и правительство Синдзо Абэ со «Стратегией роста», направленной на расширенное привлечение прямых иностранных инвестиций в передовые отрасли. Значительную ставку на вопросы инновационного развития делает и премьер-министр Ф. Кисида.
Новая гонка за технологическим суверенитетом
В результате рецессии 1990-х гг. некогда технологический лидер – Токио – серьёзно отстал в глобальной инновационной гонке. Ещё ярче неравномерность развития и распределения технологий в стране подчеркнула разразившаяся в 2019–2020 гг. пандемия COVID-19. Несмотря на то что Япония осталась крупнейшим производителем и пользователем промышленных и бытовых роботов, родиной инновационной электронной промышленности, к нынешнему моменту она значительно уступает многим государствам по уровню внедрения цифровых технологий. Сильно сдал свои позиции и упоминавшийся выше сектор производства полупроводников. Немалое влияние на японскую экономику оказывает и обостряющееся американо-китайское технологическое и экономическое соперничество. В подобных условиях приоритетными задачами кабинета Ф. Кисиды выступают восстановление утраченных позиций, обеспечение национальной стратегической автономии и активное развитие собственной производственной базы. Сегодня широкий круг правительственных мер направлен на внедрение цифровых технологий как в общественную жизнь страны, так и в ключевые отрасли промышленности, обеспечение стабильности цепочек поставок и укрепление международного сотрудничества в данной сфере.
Так, согласно международным исследованиям, в 2020 г. Япония занимала 27-е место в мире по цифровой конкурентоспособности, а к 2022 г. она переместилась в рейтинге на 29-ю строчку. Как следствие, сначала кабинетом Ёсихидэ Суги, а затем правительством Ф. Кисиды был разработан ряд законодательных инициатив, нацеленных на ускорение темпов цифровизации в стране. В шестом Базовом плане научно-технического развития Японии на 2021–2025 гг. особое место отведено концепции «Общество 5.0», в которой пристальное внимание уделяется национальной технологической отрасли и её интеграции в общественную жизнь. В Интегрированной инновационной стратегии, принятой в июне 2021 г., среди приоритетов были указаны активное финансирование НИОКР, усиление позиций национального высшего образования в сфере технологий, особое значение придавалось производству полупроводников. Направленные на обеспечение защиты информации и создание соответствующей инфраструктуры шаги были отражены в Стратегии кибербезопасности (сентябрь 2021 г.).
Поддержка и развитие НИОКР отмечаются в качестве ключевой меры политики кабинета Ф. Кисиды, нацеленной на реализацию цифрового перехода на государственном, общественном и отраслевом уровнях. Среди основных шагов на данном пути можно выделить принятие Токио таких правительственных инициатив, как Межведомственная программа продвижения стратегических инноваций (戦略的イノベーション創造プログラム, Cross-ministerial Strategic Innovation Promotion Program) для поддержки отраслевых инноваций и ранней социальной реализации, программа Moonshot по исследованию и разработке прорывных технологий, Программа стратегического расширения государственных/частных инвестиций в НИОКР (官民 研究開発投資拡大プログラム, Public/Private R&D Investment Strategic Expansion Program) для управления капиталовложениями в критически важных областях. Отличительной чертой новых проектов является не только государственное финансирование, но и активное привлечение частных средств, а также расширение взаимодействия с научными и учебными учреждениями в Японии.
Среди приоритетов технологической политики правительства Ф. Кисиды выделяется также диверсификация производственно-сбытовых цепочек. Так, в Законе о мерах укрепления экономической безопасности, одобренном японским парламентом в мае 2022 г., предусматриваются шаги по расширению национальной производственной базы, защите чувствительной инфраструктуры (например, контроль за применяемым оборудованием в телекоммуникационной и транспортной сферах в целях предупреждения кибератак и утечки данных), развитию и поддержке научно-исследовательских проектов в высокотехнологичных областях, ограничению раскрытия данных исследований и патентов, касающихся военного дела, атомной отрасли. В 2023 г. японское правительство использовало период председательства страны в «Большой семёрке» для продвижения собственного видения стабильности производственно-сбытовых цепочек и безопасности критической инфраструктуры. Так, на саммите в Хиросиме в мае указанного года лидеры G7 обсудили экономическую безопасность и укрепление цепочек поставок основных полезных ископаемых. Было заявлено, что государства-члены стремятся снизить свою зависимость от конкретных поставщиков, таких как Китай, в производстве полупроводников и редких металлов, которые приобретают всё большее значение для обеспечения экономической безопасности. В качестве главной меры для снижения зависимости от КНР и диверсификации источников закупок ценных материалов страны «семёрки» указали на необходимость развития сотрудничества с государствами Глобального Юга посредством предоставления им расширенной финансовой и технологической помощи.
Помимо особого внимания к обозначенным выше вопросам, на первый план для Токио в последнее время вышла задача обеспечения технологического суверенитета и поддержки ведущих промышленных отраслей. Одним из приоритетных аспектов в данном случае, по мнению кабинета Ф. Кисиды, стало наращивание и укрепление потенциала внутреннего производства полупроводников. Для этих целей 11 ноября 2022 г. в Токио объявили о создании технологического гиганта Rapidus – госкомпании, которая должна выйти в лидеры внутреннего производства передовых полупроводников. Его основными инвесторами выступят восемь фирм, среди которых значатся Toyota Motor и NTT, что отражает серьёзную заинтересованность автомобильной промышленности в развитии данной отрасли. Представители бизнеса в совокупности намерены вложить в проект 7,3 млрд иен (порядка 51 млн долл.), а правительство планирует предоставить субсидии в размере 70 млрд иен (примерно 507 млн долл.). Главная цель проекта – начало производства 2-нм полупроводников к 2027 г.
Таким образом, в текущей международно-политической ситуации японское руководство в рамках нового политического курса стремится выстроить независимую производственную систему, ориентированную на развитие отраслей с высокой добавленной стоимостью. При этом используются методы, характерные как для периода «экономического чуда» (включая опору на высококвалифицированную силу и активное сотрудничество с международными партнёрами для заимствования опыта), так и для более поздней инновационной модели (в том числе совершенствование собственной производственной базы и внимание к НИОКР).
Однако при выстраивании курса технологической политики кабинет Ф. Кисиды во многом идёт на поводу у США и ЕС, часто копируя их повестку дня и инструменты решения возникающих проблем, что может потенциально создать новые уязвимости для национальной экономики. При этом достижение технологического суверенитета и развитие собственных производств, помимо непосредственной цели обеспечения экономической безопасности, важны для Японии и как составляющие реализации новой Стратегии национальной безопасности и ряда доктринальных оборонных документов, принятых кабинетом Ф. Кисиды в конце 2022 г., поскольку этот процесс может стать определяющим для успешного осуществления мер по укреплению обороноспособности и военной силы страны.
* * *
На начальном этапе достижения технологического прорыва масштабный импорт зарубежных патентов и лицензий сыграл для Японии решающую роль. Однако значимыми факторами дальнейшей реализации полученных технологий оказались контроль государства, тесное взаимодействие всех заинтересованных сторон, точное определение приоритетных областей, поступательное развитие от работы на внутренний спрос до выхода на международные рынки, плавный переход от копирования к адаптации и развитию собственных исследований. Такие инструменты национального курса страны, как создание межсекторальной кооперации и применение налоговых льгот для повышения заинтересованности компаний в НИОКР, остаются актуальными и по сей день. Вместе с тем при рассмотрении японского опыта научно-технического прорыва специалисты в первую очередь указывают на то, что он осуществлялся в другой исторический период – после завершения этапа тяжёлой трансформации и в начале длинного экономического цикла. Гонка за лидерами западного мира и благоприятствующая международно-политическая обстановка, включая поддержку главного союзника страны (США), стали определяющими факторами японского «экономического чуда». Опыт 1990-х гг. и последующих 2000-х гг. показывает, что сегодня даже самой Японии требуется переосмысление национальной инновационной модели с бόльшим вниманием к специализации, миниатюризации и поддержке не только крупных технологических гигантов, но и прорывных инновационных инициатив.
Ю. Крячкина, журнал «Проблемы национальной стратегии»
В иллюстрации использовано изображение автора ratubilqis1986 (CCBY3.0) и изображение автора Ahmad (CCBY3.0) с сайта https://thenounproject.com/ и фото с сайта https://unsplash.com/
25.01.2024
Важное
Источник: газета «За рубежом».
Номер и дата выпуска: № 20, 9 мая 1975 г.
16.06.2026 11:00:00
Баскетбольный клуб «Нью-Йорк Никс» впервые за 53 года стал чемпионом НБА, однако празднование победы в Нью-Йорке сопровождалось беспорядками, задержаниями и столкновениями с полицией.
16.06.2026 09:00:00
Другие Статьи
Как высота космической орбиты влияет на условия работы спутников?
Anthropic оказалась в центре крупного скандала из-за того, что ради обучения Claude скупала и уничтожала бумажные книги, а также использовала пиратские копии.
Почему культура становится инструментом геополитической борьбы, как принцип коллективной вины влияет на образование, искусство и международные связи и возможно ли сохранить гуманитарное сотрудничество в условиях расколотого мира.
Он создаёт главные инновации в искусственном интеллекте. Встречайте Сэма Альтмана.