Kip Hanrahan «Vertical Currency», 1984

Kip Hanrahan «Vertical Currency», 1984

«Ханрахан» по-староирландски значит «воин» – но когда твоя мать еврейка, а сам ты культуртрегер нью-йоркской космополитичной околоджазовой сцены 1980-90-х, воинственность реализуется в формате «мягкой силы», неумолимая выверенность каждого шлепка по бонгу в бархатной перчатке сомнамбулических камланий. Всё это про совсем нестарого (1954 года рождения) скромника Кипа Ханрахана, про ситуацию, когда быть проводником и «регулировщиком» флюидов твоих многочисленных гениальных друзей не только выгодно материально, но и чревато персональными творческими результатами. 

Легенда гласит, что в 1970-е он как звукооператор сотрудничал в Париже с Годаром и якобы учился у занудного художника-концептуалиста Ханса Хааке – сложно сказать, как это повлияло на тотальную сексуальность будущей музыки Ханрахана, но понятно, откуда «режиссёрский», внешне-манипулятивный подход к звукоизвлечению, которое всегда лучше выходит у «специально обученных людей», нужно только им правильно объяснить. Такая стратегия весьма рискованна: если не получится, второй раз нанятые – и тем более, именитые – коллаборанты не придут, но Кип не сдрейфил. Уж не знаю, откуда у него такая обширная записная книжка и какая американская Фурцева замолвил словечко, но в 1982 г. 28-летний Ханрахан дирижировал большим ансамблем, в который входили Карла Блей, Фред Фрит, Билл Ласвелл, Арто Линсдей, Тео Масеро и др. – сливки экспериментальной музыки тех лет, причём из разных епархий, от ортодоксального «фри» до новомодного гитарного нойза. С этого альбома «Сoup de tête» («взбалмошность» по-французски) наш герой гнёт, в общем-то, одну линию. 

Согнанные в студию каким-то невообразимым блатом корифеи объединяются вокруг предложенного Кипом, подёрнутого половой истомой и исполненного на всех видах латиноамериканской перкуссии рисунка и начинают раскованными штрихами наращивать плоть на изящный скелет. Сам Ханрахан ни на чём толком не играл (хоть и числился как дополнительный «ударник» и даже «певец») – он был авторитарный организатор этих регулярных (порядка 17 альбомов) сессий, как тренер масс-заплывов или марафонов. 

Его метод отдалённо напоминал немцев Can: собирать музыку из ничего – из стрекотни бонгов и конгов (важно их не путать), из ноющих басовых подтяжек и саксофоновых воплей, из скрежета струнной оплётки, из пианинных клякс и томных выкриков, из отдающего зубной болью флажолетного глиссандо на скрипках – сора, из которого, как утверждала Ахматова, «растут стихи, не ведая стыда». Но, в отличие от Can, этот сор не эрудитский развал муз. запчастей, а пятна Роршаха на грязном кружевном белье. В типичном треке из перестрелки ударных всех калибров образуется воронка, утягивающая в полуобморочное перевозбуждённое состояние – как будто приоткрылась тяжёлая твинпиксовская портьера, маня высокозатратным и сомнительным блаженством. Эта перкуссия словно присыпка на засыпающий мозг, тёплая пороша от Оле Лукойе, нос слушателя клюёт вместе с синкопами, но не дай Бог заснёшь – замёрзнешь! Маета наслаивается, растекается сиропом, в котором засахариваются и опадают эрегированные нейроны. 

В лучших своих образцах музыка Ханрахана это реверсивная эякуляция в слоу мо, голубая мечта тантриста, хладнокровно подстроенное наваждение. Это пароксизм даже не чувственности, а именно похоти – как бес в запасное, после сотворения Евы, ребро. Иногда это нега, иногда – «дразнящий шёпот» (цит.), иногда – требовательная нервозность, замаскированный под сонливую невозмутимость экстаз. Есть здесь и самоирония: лирический герой «Танго-кокаин» Б. Моисеева как бы настаивает, что родом не из Минского хореографического училища, а из Лиги Плюща. Эту гипнотическую вязкость подсвечивают искусно рассаженные, как игрушки на ёлке, вставки от лучших инструменталистов эпохи: на следующих альбомах примкнули басовый титан ECM Стив Сваллоу, фри-тапёр Дон Пуллен – да что там, сам Стинг засветился на одной из этих неброских оргий (пластинка «Tenderness» 1990 г.).

   

Но главным подельником стал Джек Брюс (тот самый, из Cream) – языку Ханрахана не хватало этого иезуитского дисконта, приторного, как запах больного, изнывающего вокала (а отнюдь не баса, на котором трепетал С. Сваллоу). Всё это регулярно повторявшееся и, честно говоря, откровенно непристойное действо было замаскировано под этно-популизм «Buena Vista Social Club» или саундтреки к фильмам наур, "лаунж" как камуфляж от лишних ушей – как обычно, чем выше мастерство, тем меньше экспансии. Чуть что, и Кип всегда в «домике», никакой субверсивности, просто стилизация - танцем румбу. 

«Vertical Currency» 1985 г. – прекрасный образчик всего вышесказанного, послушайте такие треки, как тревожный «Smiles and Grins» или капитулянтский «Two Heartedly To The Other Side», и вам откроются бездны нереализованности зрелой женщины, деликатно воспетые платоническим другом, зияющие высоты нижних чакр, мир печального и возвышенного самоудовлетворения. Но подлинный вклад нашего тихушника в алмазный фонд сахарного кремля – чем он в большей степени известен индустрии – корпус его скрупулёзных продюсерских работ, и это не только поздний Астор Пьяцолла. Opus magnum – антология американского Д. Пригова Пола Хайнса, все случаи переложения его поэзии на музыку в диапазоне от самого Ханрахана до неистового колясочника Роберта Уайетта. В общем, человек серьёзный, несмотря на умножающуюся на последних работах лень, возможно, ещё порадует – и пусть это будет радость узнавания. 


Кирилл Экономов


02.05.2023
Важное

22 апреля 1724 года родился Иммануил Кант — один из крупнейших мыслителей в истории мировой философии.

22.04.2024 19:00:00

Таитяне обеспокоены проведением соревнований по серфингу у деревни Теахупоо на юго-западном побережье острова.

22.04.2024 17:00:00

Раскрыты детали мегапроекта, требующего 5 гигаватт энергии.

22.04.2024 14:00:00
Другие Статьи
Елена Бобкова

Основатель музея, этнограф Константин Куксин - о  том, как удалось воссоздать национальный колорит «домов» со всего света.

Наш обозреватель Родион Чемонин убеждён, что С. С. Раджамули круче, чем Джеймс Кэмерон

По мнению Родиона Чемонина, первое правило китайского кинопроката – не говорить о китайском кинопрокате.

Трагедия отодвинула на второй план политические разногласия и объединила усилия мирового сообщества в помощи пострадавшим.