Как Британию буллят Франция, Америка и даже крошечный Маврикий

Великобритания оказалась в ловушке собственной дипломатии: пытаясь одновременно сблизиться с Евросоюзом и сохранить особые отношения с США, Лондон раз за разом уступает и там, и здесь. Франция, Вашингтон и даже куда более слабые партнёры действуют жёстко и расчётливо, тогда как британское руководство выглядит отчаявшимся и уязвимым. Издание «За рубежом» представляет перевод статьи колумниста Bloomberg Мартина Айвенса, в которой он объясняет, что в международной политике выигрывает не тот, кто старается всем угодить, а тот, кто ясно понимает собственный интерес и без колебаний его отстаивает.

Несмотря на военные поражения от коалиции европейских держав во главе с Джоном Черчиллем, герцогом Мальборо, предком Уинстона Черчилля, Франция по итогам войны за Испанское наследство в 1714 году сумела выторговать для себя выгодный мир, явно несоразмерный её положению на поле боя. Спустя столетие дипломаты вновь спасли ситуацию после поражения Наполеона Бонапарта при Ватерлоо. И ещё раз — в 1945 году, когда Франция, пережив нацистскую оккупацию, вернула себе атрибуты великой державы. Во всех случаях решающим фактором было одно и то же — жёсткое и последовательное отстаивание собственных национальных интересов. Может ли этот французский опыт стать уроком для Великобритании в момент, когда её отношения и с Европой, и с США явно дают сбой?



Если же не углубляться в совсем далёкую историю, то вполне себе практические советы предлагает президент США Дональд Трамп в своей книге The Art of the Deal. Его логика проста и предельно прагматична. Сначала нужно понять, в чём нуждается другая сторона, и превратить эту потребность в рычаг давления, при этом ни в коем случае не выглядеть просящим. Затем — завышать планку: начинать с максимально жёстких требований и настойчиво продавливать свою позицию, соглашаясь на уступки лишь в финале, но так, чтобы итог всё равно выглядел победой. В конфликте следует действовать жёстко и напористо, не отступая при первом сопротивлении. И, наконец, важно использовать публичность и медиа как инструмент, одновременно продвигая собственный образ и усиливая переговорные позиции.

По этим жёстким, цинично-торговым и нередко провальным меркам Дональда Трампа британская дипломатия выглядит излишне заискивающей. А с французской точки зрения ей явно недостаёт стратегической собранности. Ключевая же проблема британцев, по-прежнему зажатых между трансатлантическими союзниками и континентальной Европой, заключается в другом: Лондон одновременно пытается играть сразу по двум несовместимым сценариям, толком не понимая, в чём заключаются её национальные интересы или, если рассуждать в трамповской логике, прямая выгода.



Такой дипломатический шпагат может выглядеть неизбежным для атлантической державы среднего масштаба. Однако у этой стратегии есть принципиальный изъян: она исходит из предположения, что у Великобритании есть два рациональных и предсказуемых партнёра по переговорам. На практике это не так.

Если бы Евросоюз и президент Франции Эммануэль Макрон руководствовались холодным расчетом, они бы поняли, что из-за внешних угроз стоит как можно теснее прижать к себе ядерную Британию. Заодно наглядно показать собственным избирателям, как много они рискуют потерять, поддержав антиевропейский популизм Найджела Фаража и его партию Reform UK. Увы, такая логика им недоступна.

Важнее становится другое: Великобритания не должна выглядеть процветающей после Brexit. Выход из блока не должен и не может быть вознаграждён. Тем более что Кир Стармер, терпящий неудачи на внутреннем фронте, выглядит совершенно отчаявшимся. А с отчаявшегося — почему бы и не содрать три шкуры?

Мотивы Дональда Трампа вроде бы должны быть прямо противоположны мотивам Эммануэля Макрона, но в итоге он приходит к тому же результату. Формально у него есть все основания заигрывать с Лондоном и демонстрировать недовольным членам ЕС, управляемым его ультраправыми союзниками, что за пределами европейского клуба жизнь может быть лучше.

Однако на практике верх берёт другой, куда более сильный импульс — стремление доминировать здесь и сейчас, одерживать верх и над противниками, и над союзниками. Причём чаще над услужливыми друзьями вроде Великобритании, чем над жёсткими и несговорчивыми оппонентами вроде Китая. Британский премьер старается угодить, а значит, президент получает возможность выжать из него максимум, а если захочется — без колебаний отказаться от любой сделки.

На прошлой неделе Кир Стармер с помпой объявил «хорошую новость»: Великобритания возвращается в программу Erasmus, открывающую молодёжи путь к обучению и стажировкам в Европе. Уже в среду пришёл счёт. Цена возвращения — £570 млн (≈ $770 млн) при так называемой скидке в 30 % с последующим ростом расходов до £1 млрд (≈ $1,35 млрд) в год на 100 тысяч участников и итоговой суммой £6–8 млрд (≈ $8,1–10,8 млрд) за семь лет. Состоятельным родителям приятно, когда их дети проводят год в Лейдене или Мадриде, но для государства это крайне дорогой способ поддержать весьма узкий социальный слой.


А что же Вашингтон? В четверг The Guardian сообщила, что соглашение между Великобританией и США об отказе от тарифов на лекарства существует лишь в виде набора громких формулировок — без полноценного юридического текста. В результате Национальная служба здравоохранения будет платить на 25 % больше за американские препараты, в то время как обещание нулевых тарифов на британскую фармацевтическую продукцию со стороны США не имеет под собой никакой правовой основы.

Белый дом также поставил на паузу широко разрекламированную «технологическую сделку о процветании» на £31 млрд (≈ $42 млрд), потребовав дополнительных уступок по никак не связанному с ней вопросу поставок сельхозпродукции. Даже обещанное с помпой обнуление тарифов на британскую сталь и алюминий так и осталось на бумаге. Все эти блестящие жесты преподносились как благодарность за второй государственный визит Дональда Трампа и королевскую фотосессию. Но это было тогда.

И если после майских местных выборов Найджел Фараж будет выглядеть победителем, Трамп, скорее всего, попытается помочь своему идеологическому соратнику приблизиться к власти.

Даже крошечный Маврикий включился в эту игру. Понимая, что Кир Стармер отчаянно стремится закрепить арендную сделку, позволяющую США сохранить авиабазу Диего-Гарсия на архипелаге Чагос — бывшей британской заморской территории, — правительство Маврикия потребовало щедрых компенсаций. В результате Лондон оказался связан соглашением, оценивающим объект в £3,4 млрд, а при менее благожелательном взгляде на инфляцию и значительно дороже.

У всех этих договорённостей есть свои защитники, и часть их аргументов нельзя сбрасывать со счетов. Кир Стармер намерен в следующем году активно продвигать «перезагрузку» отношений с Европейским союзом, а союзники подталкивают его зафиксировать в предвыборном манифесте идею полного таможенного союза с ЕС, если он к тому моменту вообще сохранит пост. Такой шаг фактически означал бы отказ от всех прежних торговых соглашений, которые Лондон и так заключил с большим трудом.



А ещё Стармер готовится к поездке в Китай на встречу с председателем Си Цзиньпином. Не исключено, что предельно осторожный и подчеркнуто скромный тон на этот раз выльется в торговое соглашение, формально выгодное для обеих сторон. Впрочем, исходя из предыдущего опыта, рассчитывать на это особенно не приходится.

---

Перевод Марии Седневой
Иллюстрация: «За рубежом», Leonardo.ai