Исключительно иск
ПРАВОСУДИЕ С ОГРАНИЧЕННОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТЬЮ
5 июля 1999 года кубинские власти предъявили масштабный иск Соединённым Штатам. Провинциальный народный трибунал Гаваны по «Деманде народа Кубы» — коллективному иску ряда организаций — вынес приговор правительству США на 181,1 млрд долларов за ущерб, причинённый 40-летней экономической, политической и военной блокадой, а также серией прямых агрессивных действий. Представители США, разумеется, на процесс не явились, были признаны неявившейся стороной и не заплатили ни цента.
В 2026 году, на фоне тяжелейшего экономического кризиса на острове и заметного, хотя и не критического, размывания поддержки со стороны ежегодных антиэмбарго-резолюций ООН, этот кейс по-прежнему иллюстрирует, как право и сила соотносятся в реальной политике. Спустя 27 лет разбираемся, что это было, откуда взялась эта сумма и получит ли ее когда-нибудь Куба? Спойлер.
ОТ РЕВОЛЮЦИИ К ПОЛНОМАСШТАБНОЙ БЛОКАДЕ
После победы революции 1 января 1959 года правительство Фиделя Кастро провело национализацию американской собственности. По данным Комиссии по урегулированию иностранных претензий США (FCSC), общая сумма сертифицированных претензий американских граждан и компаний составила около 1,9 млрд долларов по состоянию на 1960-е годы. С учётом 6-процентной ставки на сегодня эту сумму можно оценить более чем в 9 млрд долларов.
США отвечали поэтапно и последовательно. В 1960 году был введён запрет на импорт кубинского сахара и экспорт на Кубу большинства товаров. 3 февраля 1962 года президент Кеннеди издал Прокламацию 3447 о почти полном торговом эмбарго. В 1961 году последовал разрыв дипломатических отношений после провала операции в заливе Свиней. 1962 год ознаменовался Карибским кризисом. В 1992 году Конгресс принял «Закон Торричелли», усиливший экстерриториальность санкций и запретивший торговлю через дочерние компании в третьих странах. В 1996 году вступил в силу «Закон Хелмса — Бёртона», который сделал эмбарго практически перманентным и ввёл Title III (третий раздел закона Хелмса — Бёртона) — право американских граждан судиться в судах США с иностранными компаниями, извлекающие прибыль из конфискованной собственности конфискованной собственностью.
Позиция Вашингтона заключалась в том, что эмбарго — инструмент давления за экспроприацию без компенсации, поддержку советского блока, экспорт революции и нарушения прав человека. Кубинская же сторона квалифицирует политику США как «экономическую войну» и «геноцид». При этом в обоих определениях факты национализации и последующих санкций переплетаются с более широким контекстом холодной войны.
«ДЕМАНДА НАРОДА»
Иск по человеческим потерям был подан 31 мая 1999 года (Гражданское дело № 88/99) во Вторую палату по гражданским и административным делам Провинциального народного трибунала города Гаваны. Приговор вынесен 2 ноября того же года после 21-го дня слушаний доказательств. Трибунал, признав правительство США неявившейся стороной и вынеся решение в его отсутствие, присудил единовременную выплату в 181,1 млрд долларов за гибель 3 478 человек и полную или частичную инвалидность 2 099 кубинцев, при этом средняя оценка жизни погибшего составила 30 млн долларов, а ущерба здоровью пострадавшего — 15 млн, сверх того ещё 10 млн и 5 млн долларов соответственно как компенсация кубинскому обществу за понесённые расходы и упущенные доходы семей.
Отдельным пунктом значилось публичное признание нанесенного морального ущерба и требование отказа от своей позиции в отношении Кубы. В тексте иска, подготовленного адвокатами от имени Центрального профсоюза трудящихся, Ассоциации мелких земледельцев, Федерации кубинских женщин, студенческих и пионерских организаций, Комитетов защиты революции и других массовых структур, перечислялись конкретные эпизоды, которые Куба возлагала на политику Вашингтона и поддерживаемых им эмигрантских групп. В частности, взрыв кубинского самолёта компании Cubana de Aviacion над Барбадосом 6 октября 1976 года, унесшего 73 жизни, серия терактов в отелях Гаваны в 1997 году, вспышки геморрагической лихорадки денге, квалифицируемые кубинской стороной как биологические атаки, многократные покушения на Фиделя Кастро, поддержка вооружённых банд в горах Эскамбрая, провалившаяся операция в заливе Свиней и иные акции. Примечательно, что процесс, в котором выступили десятки свидетелей, транслировался по государственному телевидению.
Иск по экономическим потерям был направлен в январе 2000 года. Приговор последовал 5 мая того же года и установил сумму в 121 млрд долларов, из которых 6,4 млрд приходились на прямой ущерб, а 114,5 млрд — на упущенную выгоду, с разбивкой по ключевым секторам — сельскому хозяйству, здравоохранению, туризму, энергетике, фармацевтике и торговле.
Общая сумма двух исков в кубинской и международной риторике нередко округлялась до «более 300 млрд долларов», хотя процессуально это были два самостоятельных дела. Уже в ноябре 1999 года на сессии Генассамблеи ООН кубинская делегация анонсировала претензии в размере «свыше 100 млрд».
Примечательно, что весь этот механизм был запущен как ответ на решение федерального суда Южного округа Флориды 1996–1997 годов, присудившего семьям четырёх пилотов организации Brothers to the Rescue 187,6 млн долларов компенсации за самолёты, сбитые кубинскими ВВС 24 февраля 1996 года близ острова. По кубинской версии, это американское решение и послужило непосредственным толчком к «контр-иску», в котором гаванский трибунал, используя похожую методику оценки человеческой жизни, но в несопоставимом масштабе, выставил Вашингтону счёт, в 18 раз превышавший тогдашний внешний долг самой Кубы.
Оба приговора — и американский, и кубинский — были вынесены в отсутствие противоположной стороны и остались неисполненными. Их единственная реальная функция заключалась в том, чтобы зафиксировать взаимные претензии на бумаге и сохранить их в качестве разменной монеты на гипотетическом столе будущих переговоров.
ЮРИДИЧЕСКАЯ СТОРОНА
В международном праве государства традиционно пользуются суверенным иммунитетом от юрисдикции судов других стран в отношении актов публичной власти (доктрина acta jure imperii), и именно к этой категории относятся как законодательные решения о введении торгового эмбарго, так и меры поддержки политической оппозиции за рубежом.
Конвенция ООН о юрисдикционных иммунитетах государств и их собственности, принятая в 2004 году и вступившая в силу лишь для ограниченного круга ратифицировавших её стран, в принципе закрепляет этот принцип, однако Соединённые Штаты её так и не ратифицировали, а ключевую роль в американской правовой системе играет собственный Закон об иммунитетах иностранных государств 1976 года, который достаточно жёстко разграничивает коммерческую деятельность (доктрина jure gestionis) и суверенные акты, предоставляя последним практически абсолютную защиту от исков в судах США. Кубинский Провинциальный народный трибунал, применяя нормы собственного Гражданского кодекса к действиям иностранного государства, тем самым напрямую вторгся в сферу, которую и американское, и общепринятое международное право относят к иммунитету.
Кубинский суд не обладал и не мог обладать юрисдикцией над Соединёнными Штатами, даже при наличии формального решения исполнить его за пределами острова было невозможно, поскольку отсутствует какой-либо международный механизм принудительного взыскания с суверенного государства по такому основанию, а дипломатическая и консульская собственность США на Кубе и в третьих странах надёжно защищена Венской конвенцией о дипломатических сношениях 1961 года.
Соединённые Штаты попросту проигнорировали направленную через швейцарскую посредническую миссию (поскольку прямых дипломатических отношений не существовало) судебное поручение, и это игнорирование не повлекло для них никаких юридических последствий. Для сравнения: американская Комиссия по урегулированию иностранных претензий (FCSC) ещё в 1970-е годы сертифицировала претензии граждан и компаний США к Кубе на сумму около 1,9 млрд долларов по основной сумме, точно так же не исполнимые на практике, как и гаванский приговор.
Обращение в Международный суд ООН также не дало Кубе реальных перспектив. После решения по делу Никарагуа 1986 года, в котором суд признал незаконными действия США по минированию портов и поддержке движения контрас, Вашингтон ещё в 1985 году существенно ограничил признание обязательной юрисдикции суда и впоследствии отказался исполнять вынесенное против него постановление.
Как поясняет юрист-международник Таисия Немудрова, здесь принципиально разграничение частноправовых и публично-правовых отношений: если в сфере частноправовых отношений (jure gestionis) суд действительно может применять право иностранного государства (например, когда стороны сами избрали его в контракте), то в сфере публично-правовых отношений (jure imperii) это невозможно — национальный суд одной страны не вправе выносить решение, обязательное для другого государства, выступающего носителем публичной власти.
«Вероятнее всего, кубинские правоприменители и пытались придать процессу частноправовой характер — иск был подан кубинскими организациями, то есть частноправовыми субъектами, — а заодно привлечь общественное внимание, прекрасно понимая, что исполнения за решением не последует. Доктрина суверенного иммунитета постепенно размывается, но пределы её действия всё же сохраняются», — отмечает эксперт. Устоявшихся механизмов зачёта взаимных имущественных претензий, добавляет она, в международном праве нет — как нет и запрета на взаимозачёт: автоматически он не применяется даже при национализации и односторонних ответных мерах и всегда остаётся предметом договорённости сторон.
При этом возможный сценарий выхода эксперты видят во вьетнамском прецеденте. Как пишет Макс Солтман в статье для CNN, Ханой в своё время перестал активно требовать репарации, формально не отзывая претензий, и именно это позволило США снять эмбарго и нормализовать отношения. И кубинский счёт на сотни миллиардов, вероятно, ждёт та же судьба.
ПОСЛЕДСТВИЯ БЛОКАДЫ И КУБИНСКИЕ ЦИФРЫ
Кубинская сторона ежегодно представляет в ООН доклады с накопленным ущербом от американской блокады, и эти цифры неуклонно растут. К 1998 году речь шла о примерно 67 млрд долларов, к 2016-му — уже более 125 млрд, а в последние годы совокупные потери оцениваются уже более чем в 170 млрд долларов, при этом только за период с марта 2024 по февраль 2025 года кубинские власти заявляли о потерях порядка 7,5 млрд долларов. Основными каналами ущерба, по официальной версии, выступают запрет на прямой экспорт на рынок США и использование американского доллара в международных расчётах, систематическое блокирование кредитов со стороны международных банков под давлением американского законодательства, а также потери в туризме и фармацевтике.
Однако кубинская экономика за последние три с половиной десятилетия пережила значительно более масштабные внешние шоки, чем те, которые можно напрямую связать с американским эмбарго. После распада СССР в 1991 году остров в течение нескольких лет лишился субсидий, оценивавшихся в несколько миллиардов долларов ежегодно в форме льготных цен на нефть и гарантированных закупок сахара по завышенным ценам. Именно этот обвал, а не усиление блокады, как принято считать, привёл к «Особому периоду» 1990-х годов, когда ВВП сократился на 35–50 %. Текущий кризис развивается на фоне тех же структурных ограничений: по данным Экономической комиссии ООН для Латинской Америки и Карибского бассейна (ЭКЛАК, CEPAL) и кубинского Центра изучения кубинской экономики (CEEC), ВВП сократился примерно на 1,1 % в 2024 году и около 5 % в 2025 году, а накопительное снижение с 2020 года превышает 15 %. Страну сотрясает энергетический кризис с регулярными длительными отключениями электроэнергии, туристический поток в 2025 году составил всего 1,81 млн международных посетителей (на 18 % меньше, чем 2,2 млн в 2024 году) — значительно ниже допандемийных пиков, инфляция держится в диапазоне 20–30 % (по неофициальным оценкам существенно выше), а массовая эмиграция приняла беспрецедентные масштабы.
При этом Куба местами продолжает демонстрировать высокие социальные показатели — почти всеобщую грамотность, один из самых высоких в регионе показателей количества врачей на душу населения и значительный экспорт медицинских услуг. Однако эти достижения сосуществуют с хронически низкой производительностью труда, постоянным дефицитом товаров первой необходимости и ускоряющимся оттоком квалифицированного населения.
(НЕ) ВСЕМОГУЩИЙ ООН
С 1992 года Генассамблея ООН ежегодно принимает резолюцию о необходимости прекращения экономической, торговой и финансовой блокады, введённой США против Кубы. В 1992 году было 59 «за», 3 «против». Пик поддержки был в середине 2010-х — тогда 191 страна проголосовала «за» при только 2 «против» (США и Израиль). Из недавних сессий в 2025 году (29 октября, 80-я сессия) резолюция принята 165 голосами «за», 7 «против» и 12 воздержавшихся. Против голосовали США, Израиль, Аргентина, Венгрия, Украина, Парагвай и Северная Македония. Воздержались Албания, Босния и Герцеговина, Коста-Рика, Чехия, Эквадор, Эстония, Латвия, Литва, Марокко, Польша, Молдова и Румыния.
Резолюции, нонечно, не имеют обязательной силы, но символически отражают широкое неприятие экстерриториальных санкций. В том же 2025 году особенно заметен этот сдвиг, ведь часть традиционных союзников либо воздерживается, либо голосует против. При этом, большинство стран мира все равно торгуют с Кубой, из них ЕС, Канада, Латинская Америка, Китай, Россия считаются ключевыми партнёрами. Экстерриториальные элементы Хелмса — Бёртона критикуются как нарушение суверенитета третьих стран.
ПРАВО СЛЕДУЕТ ЗА СИЛОЙ
181-миллиардный приговор Гаванского трибунала не имеет юридической силы за пределами Кубы. США его проигнорировали тогда и спокойно продолжают игнорировать сейчас.
Для Кубы это не более чем внутренний инструмент легитимации и сплочения, встречный иск на случай будущей нормализации (взаимный зачёт претензий по собственности и человеческим потерям) и часть базового нарратива о неоколониализме и двойных стандартах. Для США это лишь второстепенный раздражитель, который никак не меняет эту политику, но поддерживает давление кубино-американского лобби во Флориде.
По словам Таисии Немудровой, в теории суверенное равенство и экстерриториальная юрисдикция друг другу не противоречат: государство вправе защищать свои интересы и своих граждан за рубежом при наличии genuine link — реальной связи между государством и тем, кому оно предоставляет определённый статус. На практике же этими принципами злоупотребляют. «Яркий пример — вторичные "санкции" (термин, не вполне корректный с точки зрения международного права) государств англо-американской правовой системы: помимо суверенного равенства они нарушают и принцип недопустимости вмешательства во внутренние дела», — говорит эксперт.
Раз привлечь другое государство к ответственности через национальный суд нельзя, продолжает Немудрова, государства всё активнее прибегают к иным инструментам, представляя их как защиту интересов всего мирового сообщества: заморозке иностранных активов и запретам на конкретные операции на своей территории — мерам, экономические последствия которых порой серьёзнее политических. Пока таких возможностей больше у развитых экономик, где сосредоточена основная масса зарубежных активов, «но есть вероятность, что к этим методам начнут прибегать и менее развитые страны: мировая практика уже сформировала новую реальность».
В 2026 году, спустя 27 лет после приговора, на фоне тяжелейшего экономического кризиса на острове и некоторого размывания международной поддержки со стороны антиэмбарго-резолюций ООН, вопрос остаётся неизменным. В конечном счете, маленькая страна не может реально засудить сверхдержаву, но она может десятилетиями держать тему в повестке, превращая юридический нонсенс в политический капитал. Реальное решение ситуации, если оно когда-нибудь вообще произойдёт, будет не в зале суда, а за столом переговоров, где цифры и взаимные обвинения станут предметом торга, а не приговора. Международное право в таких случаях чаще отражает баланс сил, чем абстрактную справедливость.
Максим Крылов
Иллюстрация: «За рубежом», Midjourney
В 2026 году, на фоне тяжелейшего экономического кризиса на острове и заметного, хотя и не критического, размывания поддержки со стороны ежегодных антиэмбарго-резолюций ООН, этот кейс по-прежнему иллюстрирует, как право и сила соотносятся в реальной политике. Спустя 27 лет разбираемся, что это было, откуда взялась эта сумма и получит ли ее когда-нибудь Куба? Спойлер.
ОТ РЕВОЛЮЦИИ К ПОЛНОМАСШТАБНОЙ БЛОКАДЕ
После победы революции 1 января 1959 года правительство Фиделя Кастро провело национализацию американской собственности. По данным Комиссии по урегулированию иностранных претензий США (FCSC), общая сумма сертифицированных претензий американских граждан и компаний составила около 1,9 млрд долларов по состоянию на 1960-е годы. С учётом 6-процентной ставки на сегодня эту сумму можно оценить более чем в 9 млрд долларов.
США отвечали поэтапно и последовательно. В 1960 году был введён запрет на импорт кубинского сахара и экспорт на Кубу большинства товаров. 3 февраля 1962 года президент Кеннеди издал Прокламацию 3447 о почти полном торговом эмбарго. В 1961 году последовал разрыв дипломатических отношений после провала операции в заливе Свиней. 1962 год ознаменовался Карибским кризисом. В 1992 году Конгресс принял «Закон Торричелли», усиливший экстерриториальность санкций и запретивший торговлю через дочерние компании в третьих странах. В 1996 году вступил в силу «Закон Хелмса — Бёртона», который сделал эмбарго практически перманентным и ввёл Title III (третий раздел закона Хелмса — Бёртона) — право американских граждан судиться в судах США с иностранными компаниями, извлекающие прибыль из конфискованной собственности конфискованной собственностью.
Позиция Вашингтона заключалась в том, что эмбарго — инструмент давления за экспроприацию без компенсации, поддержку советского блока, экспорт революции и нарушения прав человека. Кубинская же сторона квалифицирует политику США как «экономическую войну» и «геноцид». При этом в обоих определениях факты национализации и последующих санкций переплетаются с более широким контекстом холодной войны.
«ДЕМАНДА НАРОДА»
Иск по человеческим потерям был подан 31 мая 1999 года (Гражданское дело № 88/99) во Вторую палату по гражданским и административным делам Провинциального народного трибунала города Гаваны. Приговор вынесен 2 ноября того же года после 21-го дня слушаний доказательств. Трибунал, признав правительство США неявившейся стороной и вынеся решение в его отсутствие, присудил единовременную выплату в 181,1 млрд долларов за гибель 3 478 человек и полную или частичную инвалидность 2 099 кубинцев, при этом средняя оценка жизни погибшего составила 30 млн долларов, а ущерба здоровью пострадавшего — 15 млн, сверх того ещё 10 млн и 5 млн долларов соответственно как компенсация кубинскому обществу за понесённые расходы и упущенные доходы семей.
Отдельным пунктом значилось публичное признание нанесенного морального ущерба и требование отказа от своей позиции в отношении Кубы. В тексте иска, подготовленного адвокатами от имени Центрального профсоюза трудящихся, Ассоциации мелких земледельцев, Федерации кубинских женщин, студенческих и пионерских организаций, Комитетов защиты революции и других массовых структур, перечислялись конкретные эпизоды, которые Куба возлагала на политику Вашингтона и поддерживаемых им эмигрантских групп. В частности, взрыв кубинского самолёта компании Cubana de Aviacion над Барбадосом 6 октября 1976 года, унесшего 73 жизни, серия терактов в отелях Гаваны в 1997 году, вспышки геморрагической лихорадки денге, квалифицируемые кубинской стороной как биологические атаки, многократные покушения на Фиделя Кастро, поддержка вооружённых банд в горах Эскамбрая, провалившаяся операция в заливе Свиней и иные акции. Примечательно, что процесс, в котором выступили десятки свидетелей, транслировался по государственному телевидению.
Иск по экономическим потерям был направлен в январе 2000 года. Приговор последовал 5 мая того же года и установил сумму в 121 млрд долларов, из которых 6,4 млрд приходились на прямой ущерб, а 114,5 млрд — на упущенную выгоду, с разбивкой по ключевым секторам — сельскому хозяйству, здравоохранению, туризму, энергетике, фармацевтике и торговле.
Дополнительно указывались запрет доступа на рынок США, вынужденное удорожание фрахта (плата за использование транспортного средства или его части) и страхования через третьи страны, технологическая изоляция и хронические трудности с получением кредитов и запчастей под давлением американских финансовых институтов.
Общая сумма двух исков в кубинской и международной риторике нередко округлялась до «более 300 млрд долларов», хотя процессуально это были два самостоятельных дела. Уже в ноябре 1999 года на сессии Генассамблеи ООН кубинская делегация анонсировала претензии в размере «свыше 100 млрд».
Примечательно, что весь этот механизм был запущен как ответ на решение федерального суда Южного округа Флориды 1996–1997 годов, присудившего семьям четырёх пилотов организации Brothers to the Rescue 187,6 млн долларов компенсации за самолёты, сбитые кубинскими ВВС 24 февраля 1996 года близ острова. По кубинской версии, это американское решение и послужило непосредственным толчком к «контр-иску», в котором гаванский трибунал, используя похожую методику оценки человеческой жизни, но в несопоставимом масштабе, выставил Вашингтону счёт, в 18 раз превышавший тогдашний внешний долг самой Кубы.
Оба приговора — и американский, и кубинский — были вынесены в отсутствие противоположной стороны и остались неисполненными. Их единственная реальная функция заключалась в том, чтобы зафиксировать взаимные претензии на бумаге и сохранить их в качестве разменной монеты на гипотетическом столе будущих переговоров.
ЮРИДИЧЕСКАЯ СТОРОНА
В международном праве государства традиционно пользуются суверенным иммунитетом от юрисдикции судов других стран в отношении актов публичной власти (доктрина acta jure imperii), и именно к этой категории относятся как законодательные решения о введении торгового эмбарго, так и меры поддержки политической оппозиции за рубежом.
Конвенция ООН о юрисдикционных иммунитетах государств и их собственности, принятая в 2004 году и вступившая в силу лишь для ограниченного круга ратифицировавших её стран, в принципе закрепляет этот принцип, однако Соединённые Штаты её так и не ратифицировали, а ключевую роль в американской правовой системе играет собственный Закон об иммунитетах иностранных государств 1976 года, который достаточно жёстко разграничивает коммерческую деятельность (доктрина jure gestionis) и суверенные акты, предоставляя последним практически абсолютную защиту от исков в судах США. Кубинский Провинциальный народный трибунал, применяя нормы собственного Гражданского кодекса к действиям иностранного государства, тем самым напрямую вторгся в сферу, которую и американское, и общепринятое международное право относят к иммунитету.
Кубинский суд не обладал и не мог обладать юрисдикцией над Соединёнными Штатами, даже при наличии формального решения исполнить его за пределами острова было невозможно, поскольку отсутствует какой-либо международный механизм принудительного взыскания с суверенного государства по такому основанию, а дипломатическая и консульская собственность США на Кубе и в третьих странах надёжно защищена Венской конвенцией о дипломатических сношениях 1961 года.
Соединённые Штаты попросту проигнорировали направленную через швейцарскую посредническую миссию (поскольку прямых дипломатических отношений не существовало) судебное поручение, и это игнорирование не повлекло для них никаких юридических последствий. Для сравнения: американская Комиссия по урегулированию иностранных претензий (FCSC) ещё в 1970-е годы сертифицировала претензии граждан и компаний США к Кубе на сумму около 1,9 млрд долларов по основной сумме, точно так же не исполнимые на практике, как и гаванский приговор.
Обращение в Международный суд ООН также не дало Кубе реальных перспектив. После решения по делу Никарагуа 1986 года, в котором суд признал незаконными действия США по минированию портов и поддержке движения контрас, Вашингтон ещё в 1985 году существенно ограничил признание обязательной юрисдикции суда и впоследствии отказался исполнять вынесенное против него постановление.
Кроме того, американские суды нередко применяют доктрину политического вопроса (political question doctrine), в соответствии с которой вопросы внешней политики и национальной безопасности не подведомственны судам и не подлежат рассмотрению в судебном порядке.
Как поясняет юрист-международник Таисия Немудрова, здесь принципиально разграничение частноправовых и публично-правовых отношений: если в сфере частноправовых отношений (jure gestionis) суд действительно может применять право иностранного государства (например, когда стороны сами избрали его в контракте), то в сфере публично-правовых отношений (jure imperii) это невозможно — национальный суд одной страны не вправе выносить решение, обязательное для другого государства, выступающего носителем публичной власти.
«Вероятнее всего, кубинские правоприменители и пытались придать процессу частноправовой характер — иск был подан кубинскими организациями, то есть частноправовыми субъектами, — а заодно привлечь общественное внимание, прекрасно понимая, что исполнения за решением не последует. Доктрина суверенного иммунитета постепенно размывается, но пределы её действия всё же сохраняются», — отмечает эксперт. Устоявшихся механизмов зачёта взаимных имущественных претензий, добавляет она, в международном праве нет — как нет и запрета на взаимозачёт: автоматически он не применяется даже при национализации и односторонних ответных мерах и всегда остаётся предметом договорённости сторон.
При этом возможный сценарий выхода эксперты видят во вьетнамском прецеденте. Как пишет Макс Солтман в статье для CNN, Ханой в своё время перестал активно требовать репарации, формально не отзывая претензий, и именно это позволило США снять эмбарго и нормализовать отношения. И кубинский счёт на сотни миллиардов, вероятно, ждёт та же судьба.
ПОСЛЕДСТВИЯ БЛОКАДЫ И КУБИНСКИЕ ЦИФРЫ
Кубинская сторона ежегодно представляет в ООН доклады с накопленным ущербом от американской блокады, и эти цифры неуклонно растут. К 1998 году речь шла о примерно 67 млрд долларов, к 2016-му — уже более 125 млрд, а в последние годы совокупные потери оцениваются уже более чем в 170 млрд долларов, при этом только за период с марта 2024 по февраль 2025 года кубинские власти заявляли о потерях порядка 7,5 млрд долларов. Основными каналами ущерба, по официальной версии, выступают запрет на прямой экспорт на рынок США и использование американского доллара в международных расчётах, систематическое блокирование кредитов со стороны международных банков под давлением американского законодательства, а также потери в туризме и фармацевтике.
Однако кубинская экономика за последние три с половиной десятилетия пережила значительно более масштабные внешние шоки, чем те, которые можно напрямую связать с американским эмбарго. После распада СССР в 1991 году остров в течение нескольких лет лишился субсидий, оценивавшихся в несколько миллиардов долларов ежегодно в форме льготных цен на нефть и гарантированных закупок сахара по завышенным ценам. Именно этот обвал, а не усиление блокады, как принято считать, привёл к «Особому периоду» 1990-х годов, когда ВВП сократился на 35–50 %. Текущий кризис развивается на фоне тех же структурных ограничений: по данным Экономической комиссии ООН для Латинской Америки и Карибского бассейна (ЭКЛАК, CEPAL) и кубинского Центра изучения кубинской экономики (CEEC), ВВП сократился примерно на 1,1 % в 2024 году и около 5 % в 2025 году, а накопительное снижение с 2020 года превышает 15 %. Страну сотрясает энергетический кризис с регулярными длительными отключениями электроэнергии, туристический поток в 2025 году составил всего 1,81 млн международных посетителей (на 18 % меньше, чем 2,2 млн в 2024 году) — значительно ниже допандемийных пиков, инфляция держится в диапазоне 20–30 % (по неофициальным оценкам существенно выше), а массовая эмиграция приняла беспрецедентные масштабы.
При этом Куба местами продолжает демонстрировать высокие социальные показатели — почти всеобщую грамотность, один из самых высоких в регионе показателей количества врачей на душу населения и значительный экспорт медицинских услуг. Однако эти достижения сосуществуют с хронически низкой производительностью труда, постоянным дефицитом товаров первой необходимости и ускоряющимся оттоком квалифицированного населения.
Официальная статистика ВВП при этом неоднократно пересматривалась в сторону понижения уже после публикации, что дополнительно затрудняет точную оценку реального масштаба текущего спада и степени его зависимости от внешних санкций по сравнению с внутренними факторами экономической модели.
(НЕ) ВСЕМОГУЩИЙ ООН
С 1992 года Генассамблея ООН ежегодно принимает резолюцию о необходимости прекращения экономической, торговой и финансовой блокады, введённой США против Кубы. В 1992 году было 59 «за», 3 «против». Пик поддержки был в середине 2010-х — тогда 191 страна проголосовала «за» при только 2 «против» (США и Израиль). Из недавних сессий в 2025 году (29 октября, 80-я сессия) резолюция принята 165 голосами «за», 7 «против» и 12 воздержавшихся. Против голосовали США, Израиль, Аргентина, Венгрия, Украина, Парагвай и Северная Македония. Воздержались Албания, Босния и Герцеговина, Коста-Рика, Чехия, Эквадор, Эстония, Латвия, Литва, Марокко, Польша, Молдова и Румыния.
Резолюции, нонечно, не имеют обязательной силы, но символически отражают широкое неприятие экстерриториальных санкций. В том же 2025 году особенно заметен этот сдвиг, ведь часть традиционных союзников либо воздерживается, либо голосует против. При этом, большинство стран мира все равно торгуют с Кубой, из них ЕС, Канада, Латинская Америка, Китай, Россия считаются ключевыми партнёрами. Экстерриториальные элементы Хелмса — Бёртона критикуются как нарушение суверенитета третьих стран.
ПРАВО СЛЕДУЕТ ЗА СИЛОЙ
181-миллиардный приговор Гаванского трибунала не имеет юридической силы за пределами Кубы. США его проигнорировали тогда и спокойно продолжают игнорировать сейчас.
Для Кубы это не более чем внутренний инструмент легитимации и сплочения, встречный иск на случай будущей нормализации (взаимный зачёт претензий по собственности и человеческим потерям) и часть базового нарратива о неоколониализме и двойных стандартах. Для США это лишь второстепенный раздражитель, который никак не меняет эту политику, но поддерживает давление кубино-американского лобби во Флориде.
По словам Таисии Немудровой, в теории суверенное равенство и экстерриториальная юрисдикция друг другу не противоречат: государство вправе защищать свои интересы и своих граждан за рубежом при наличии genuine link — реальной связи между государством и тем, кому оно предоставляет определённый статус. На практике же этими принципами злоупотребляют. «Яркий пример — вторичные "санкции" (термин, не вполне корректный с точки зрения международного права) государств англо-американской правовой системы: помимо суверенного равенства они нарушают и принцип недопустимости вмешательства во внутренние дела», — говорит эксперт.
Раз привлечь другое государство к ответственности через национальный суд нельзя, продолжает Немудрова, государства всё активнее прибегают к иным инструментам, представляя их как защиту интересов всего мирового сообщества: заморозке иностранных активов и запретам на конкретные операции на своей территории — мерам, экономические последствия которых порой серьёзнее политических. Пока таких возможностей больше у развитых экономик, где сосредоточена основная масса зарубежных активов, «но есть вероятность, что к этим методам начнут прибегать и менее развитые страны: мировая практика уже сформировала новую реальность».
В 2026 году, спустя 27 лет после приговора, на фоне тяжелейшего экономического кризиса на острове и некоторого размывания международной поддержки со стороны антиэмбарго-резолюций ООН, вопрос остаётся неизменным. В конечном счете, маленькая страна не может реально засудить сверхдержаву, но она может десятилетиями держать тему в повестке, превращая юридический нонсенс в политический капитал. Реальное решение ситуации, если оно когда-нибудь вообще произойдёт, будет не в зале суда, а за столом переговоров, где цифры и взаимные обвинения станут предметом торга, а не приговора. Международное право в таких случаях чаще отражает баланс сил, чем абстрактную справедливость.
Максим Крылов
Иллюстрация: «За рубежом», Midjourney
07.07.2026
Важное
Источник: газета «За рубежом».
Номер и дата выпуска: № 22 от 25 мая 1979 г.
07.07.2026 14:00:00
Ученые открыли секрет строительства римлянами безупречных и долговечных дорог.
07.07.2026 09:00:00
Другие Статьи
Может ли искусственный интеллект заменить изучение иностранных языков?
Публикация секретных записей бывшего президента Гондураса породила подозрения в существовании международной кампании против левых сил Латинской Америки.
Почему фильмы Спилберга продолжают собирать миллионы зрителей, как он изменил язык современного кинематографа и за счет чего сохраняет статус главного режиссера индустрии.
Почему нынешний кризис становится для Кубы самым серьёзным испытанием за последние десятилетия и чем он может закончиться.