И Бог создал женщину
БРИЖИТ БАРДО — ЛИЦО ФРАНЦИИ И СИМВОЛ ФРАНЦУЗСКОЙ ЖЕНСТВЕННОСТИ
Брижит Бардо была одной из величайших кинозвёзд Франции. Однако её кинокарьера была относительно короткой — с середины 1950-х до начала 1970-х годов. Для сравнения: Катрин Денёв постоянно присутствует на экране с момента своего дебюта в 1960-х. Причина более короткой карьеры Бардо полностью связана с ней самой: она изменила своё мнение о кино и ушла из актерской профессии.
В новой карьере она стала защитницей прав животных. Бардо была больше чем кинозвезда; она была культурной иконой, появившейся в нужное время — как предвестница новой волны и неожиданность — чтобы, словно дирижёр, направлять электрическую силу французской женственности, а также, в более широком смысле, французскости.
Брижит Анн-Мари Бардо родилась в 1934 году. Её мать выбрала имя Брижит, потому что так звали её любимую куклу. История Бардо была не такой, как у Мэрилин Монро, — хорошенькой беспризорницы, вырвавшейся из бедности к славе. Бардо происходила из среднего класса и всегда сохраняла самоуверенность парижской буржуа из 16-го округа. Её отец был промышленником; мать, выросшая в Милане, любила оперу, музыку и танцы. Семья Бардо стремилась к респектабельности, тогда как её мать испытывала противоречивые чувства насчёт артистической карьеры для дочери — именно это напряжение во многом сформировало мир Бардо. Но в случае Бардо это сыграло решающую роль в формировании бунтарского характера.
В качестве дамского хобби мать Бардо занималась дизайном шляп, и именно через одну из её связей в мире моды 15-летняя Брижит впервые оказалась на публике в 1949 году — как модель на обложках журналов Le Jardin des modes и Elle. Эта работа привела Бардо в мир кино после того, как сценарист Роже Вадим заметил её фотографии и порекомендовал её на роль. Вадим был богемной фигурой, которую её родители не одобряли, но они поженились, как только Бардо исполнилось 18, и он принялся превращать свою интересную молодую жену в знаменитую актрису. Первый поворотный момент в кинокарьере Бардо наступил в 1956 году с выходом фильма Вадима «И Бог создал женщину».
Французское кино в первые послевоенные годы снималось по консервативным правилам: опытные режиссёры ставили лёгкие комедии, гангстерские фильмы и исторические драмы о величии Франции. До появления «новой волны» оставалось ещё несколько лет — когда критики, такие как Франсуа Трюффо и Жан-Люк Годар, ставшие режиссёрами, восстанут против французского киноистеблишмента и проложат новые пути в кинематографе.
Хотя Вадим не был экспериментатором, его фильм был сосредоточен вокруг Бардо, игравшей аморальную девушку, живущую по своим инстинктам в Сен-Тропе (тогда ещё не открытом как туристическое направление). Взрывной эффект её появления во французском кинематографе был сродни тому, что произошло бы, если бы Марианна Фейтфулл конца 1960-х была заброшена в британскую комедию 1950-х студии Ealing. Несколько сцен в фильме Вадима были намеренно рассчитаны на то, чтобы шокировать благопристойную консервативную публику, намекая на необузданную, свободную от чувства вины сексуальность — задолго до сексуальной революции, сопровождавшей события мая 1968 года во Франции. Фильм завершается запоминающейся сценой танца мамбо, которая возмутила сегрегационистскую Америку (поскольку в ней участвовали чернокожие музыканты рядом с похожей на менаду Бардо), а также была представлена как образцовый пример злодеяний на экспозиции, организованной Ватиканом на Всемирной выставке 1958 года в Брюсселе.
Когда феномен Бардо стал частью повседневной культуры, французские интеллектуалки попытались его разгадать. В 1958 году экспериментальная писательница и режиссёр Маргерит Дюрас опубликовала в France-Observateur статью под названием «Королева Бардо», в которой описала актрису как воплощение свободы и подлинности, находящуюся «в собственном пространстве» за пределами морали. Год спустя Симона де Бовуар, автор книги «Второй пол», опубликовала эссе «Брижит Бардо и синдром Лолиты». В контексте критического разбора де Бовуар культурных атрибутов женственности Бардо представлялась ей новым типом современной женщины, отвергающей драгоценности, высокие каблуки и корсеты и отказывающейся превращать себя «в далёкого идола», экзистенциалисткой, делающей то, что ей хочется. Именно её естественность, её спонтанность будоражили умы современников. Тем временем некоторые француженки ненавидели Бардо. Актриса рассказывала, как в 1959 году навещала подругу в больнице и оказалась в лифте с медсестрой, которая узнала её, обрушилась на неё за аморальность и пригрозила изуродовать её вилкой — эпизод, который позже попадёт в фильм «Частная жизнь» Луи Маля, где Бардо играет кинозвезду, ломающуюся под невыносимым давлением славы.
Бардо продолжала воплощать природу и искусственность на протяжении всей своей актерской карьеры. В фильме Годара «Презрение», где Фриц Ланг (играющий самого себя) снимает экранизацию «Одиссеи», а Мишель Пикколи, играющий сценариста, женатого на Бардо, выглядит смертным, женатым на богине, она достигла загадочности сфинкса. Мифотворчество Бардо продолжилось в её сотрудничестве с певцом и автором песен Сержем Генсбуром, который в 1968 году сочинил Initials B.B. — развязную песню с отсылками к Эдгару Аллану По, прославляющую статус Бардо как властной богини в ботфортах, с распущенными светлыми волосами и глазами, подведёнными сурьмой, настолько знаменитой, что её знали во всём мире только по инициалам.
Настоящие актрисы, говорила Бардо, чувствуют необходимость играть до самой смерти. Она же, напротив, решила всё бросить в возрасте 38 лет после встречи с козой в Перигоре, где у актрисы проходили, как оказалось, последние съёмки. Козу вели на убой для деревенского барбекю, но потрясённая Бардо выкупила животное и укрыла его в своём гостиничном номере. Активизм Бардо в защиту животных, который она стала считать своим истинным призванием, начался ещё в 1962 году, когда она выступала за введение электрошокеров на бойнях и в конечном итоге убедила французское правительство изменить закон. В 1976 году она занялась защитой детёнышей тюленей, которых убивали в Канаде ради шкур — весьма необычный выбор для секс-символа эпохи. В 1980 году она обратила внимание на многочисленные французские конские мясные лавки, призывая людей прекратить есть конину. В 1986 году она создала собственный фонд, посвящённый защите животных и борьбе против тестирования на животных, корриды, петушиных боёв, ношения меха, охоты и отказа от домашних животных.
В последние годы она также неоднократно критиковала халяльный забой. Это, наряду с выбором её четвёртого мужа, Бернара д’Ормаля, друга Жан-Мари Ле Пен, возможно, наиболее противоречивый — и спорный — аспект личности Бардо. Она была фигурой культурной революции, но политически прогрессивной не была. И хотя она была воплощением образа жизни, связанного с сексуальной уверенностью, любовью к телу и восприятием женственности как беспроблемного дара, которым следует наслаждаться, — образа, которым восхищались и который копировали многие француженки, — она не была феминисткой и никогда не была союзницей феминизма, обозвав его в 1973 году «комичным и идиотским».
Её много раз просили отречься от своих слов, но она никогда этого не делала. В этом смысле Бардо также служила воплощением того, что Франция остаётся культурой с устойчиво бинарным подходом к полу. Хотя Бардо не ставила свою подпись под коллективной колонкой, опубликованной в Le Monde в 2018 году и подписанной 100 известными француженками, включая Катрин Денёв, она согласилась с тем, что гласит колонка. В статье осуждались излишества движения Me Too и защищалась «свобода приставать» как гарантия сексуальной свободы.
Она чествовала Шарля де Голля и встретилась с ним в 1967 году на официальном приёме в Елисейском дворце, куда пришла в игривом костюме в военном стиле: чёрных брюках и чёрном жакете с золотым галуном, вдохновлённым обложкой альбома Sgt. Pepper’s Lonely Hearts Club Band. Позже де Голль заметил: «Эта молодая женщина обладает самой лучшей непритязательной простотой». И в 1969 году выразил желание, чтобы Бардо стала моделью для бюста Марианны — женской аллегории Французской республики.
Предложение знаменитости в качестве модели для образа Республики было воспринято некоторыми как утрата политической целостности: Марианна была обобщённым образом любой женщины, соответствующим универсалистским ценностям Революции.
После Бардо ещё несколько известных француженок подарили Республике свои черты. Но Бардо была первой, кто стал официальным воплощением Франции. Она совершила колоссальное и необратимое изменение в образе мыслей французских женщин о себе. Неудивительно, что такая яркая публичная фигура вызывала и обожание, и ненависть. Трудно представить, что кто-то сможет занять её место во французском пантеоне.
Иван Коновалов
Иллюстрация: «За рубежом», Leonardo.ai
В новой карьере она стала защитницей прав животных. Бардо была больше чем кинозвезда; она была культурной иконой, появившейся в нужное время — как предвестница новой волны и неожиданность — чтобы, словно дирижёр, направлять электрическую силу французской женственности, а также, в более широком смысле, французскости.
Брижит Анн-Мари Бардо родилась в 1934 году. Её мать выбрала имя Брижит, потому что так звали её любимую куклу. История Бардо была не такой, как у Мэрилин Монро, — хорошенькой беспризорницы, вырвавшейся из бедности к славе. Бардо происходила из среднего класса и всегда сохраняла самоуверенность парижской буржуа из 16-го округа. Её отец был промышленником; мать, выросшая в Милане, любила оперу, музыку и танцы. Семья Бардо стремилась к респектабельности, тогда как её мать испытывала противоречивые чувства насчёт артистической карьеры для дочери — именно это напряжение во многом сформировало мир Бардо. Но в случае Бардо это сыграло решающую роль в формировании бунтарского характера.
В качестве дамского хобби мать Бардо занималась дизайном шляп, и именно через одну из её связей в мире моды 15-летняя Брижит впервые оказалась на публике в 1949 году — как модель на обложках журналов Le Jardin des modes и Elle. Эта работа привела Бардо в мир кино после того, как сценарист Роже Вадим заметил её фотографии и порекомендовал её на роль. Вадим был богемной фигурой, которую её родители не одобряли, но они поженились, как только Бардо исполнилось 18, и он принялся превращать свою интересную молодую жену в знаменитую актрису. Первый поворотный момент в кинокарьере Бардо наступил в 1956 году с выходом фильма Вадима «И Бог создал женщину».
Французское кино в первые послевоенные годы снималось по консервативным правилам: опытные режиссёры ставили лёгкие комедии, гангстерские фильмы и исторические драмы о величии Франции. До появления «новой волны» оставалось ещё несколько лет — когда критики, такие как Франсуа Трюффо и Жан-Люк Годар, ставшие режиссёрами, восстанут против французского киноистеблишмента и проложат новые пути в кинематографе.
Хотя Вадим не был экспериментатором, его фильм был сосредоточен вокруг Бардо, игравшей аморальную девушку, живущую по своим инстинктам в Сен-Тропе (тогда ещё не открытом как туристическое направление). Взрывной эффект её появления во французском кинематографе был сродни тому, что произошло бы, если бы Марианна Фейтфулл конца 1960-х была заброшена в британскую комедию 1950-х студии Ealing. Несколько сцен в фильме Вадима были намеренно рассчитаны на то, чтобы шокировать благопристойную консервативную публику, намекая на необузданную, свободную от чувства вины сексуальность — задолго до сексуальной революции, сопровождавшей события мая 1968 года во Франции. Фильм завершается запоминающейся сценой танца мамбо, которая возмутила сегрегационистскую Америку (поскольку в ней участвовали чернокожие музыканты рядом с похожей на менаду Бардо), а также была представлена как образцовый пример злодеяний на экспозиции, организованной Ватиканом на Всемирной выставке 1958 года в Брюсселе.
Когда феномен Бардо стал частью повседневной культуры, французские интеллектуалки попытались его разгадать. В 1958 году экспериментальная писательница и режиссёр Маргерит Дюрас опубликовала в France-Observateur статью под названием «Королева Бардо», в которой описала актрису как воплощение свободы и подлинности, находящуюся «в собственном пространстве» за пределами морали. Год спустя Симона де Бовуар, автор книги «Второй пол», опубликовала эссе «Брижит Бардо и синдром Лолиты». В контексте критического разбора де Бовуар культурных атрибутов женственности Бардо представлялась ей новым типом современной женщины, отвергающей драгоценности, высокие каблуки и корсеты и отказывающейся превращать себя «в далёкого идола», экзистенциалисткой, делающей то, что ей хочется. Именно её естественность, её спонтанность будоражили умы современников. Тем временем некоторые француженки ненавидели Бардо. Актриса рассказывала, как в 1959 году навещала подругу в больнице и оказалась в лифте с медсестрой, которая узнала её, обрушилась на неё за аморальность и пригрозила изуродовать её вилкой — эпизод, который позже попадёт в фильм «Частная жизнь» Луи Маля, где Бардо играет кинозвезду, ломающуюся под невыносимым давлением славы.
Бардо, возможно, и не была экзистенциалисткой, но она выражала своё чувство личной свободы тем, что одевалась не как респектабельная дама и не как гламурная кинозвезда. В то время, когда молодые женщины, едва выйдя из детских платьев, начинали одеваться, как их матери, это было совершенно новым. Молодая Бардо обычно носила водолазки, брюки и балетные туфли, хотя ей также нравилось ходить босиком. Со своей тщательно начёсанной гривой волос (которую она называла своей «квашеной капустой») и страстной любовью к загару она стояла у истоков изобретения молодой французской «естественности», самой по себе утончённой — и долговечной — формы искусственности.
Бардо продолжала воплощать природу и искусственность на протяжении всей своей актерской карьеры. В фильме Годара «Презрение», где Фриц Ланг (играющий самого себя) снимает экранизацию «Одиссеи», а Мишель Пикколи, играющий сценариста, женатого на Бардо, выглядит смертным, женатым на богине, она достигла загадочности сфинкса. Мифотворчество Бардо продолжилось в её сотрудничестве с певцом и автором песен Сержем Генсбуром, который в 1968 году сочинил Initials B.B. — развязную песню с отсылками к Эдгару Аллану По, прославляющую статус Бардо как властной богини в ботфортах, с распущенными светлыми волосами и глазами, подведёнными сурьмой, настолько знаменитой, что её знали во всём мире только по инициалам.
Настоящие актрисы, говорила Бардо, чувствуют необходимость играть до самой смерти. Она же, напротив, решила всё бросить в возрасте 38 лет после встречи с козой в Перигоре, где у актрисы проходили, как оказалось, последние съёмки. Козу вели на убой для деревенского барбекю, но потрясённая Бардо выкупила животное и укрыла его в своём гостиничном номере. Активизм Бардо в защиту животных, который она стала считать своим истинным призванием, начался ещё в 1962 году, когда она выступала за введение электрошокеров на бойнях и в конечном итоге убедила французское правительство изменить закон. В 1976 году она занялась защитой детёнышей тюленей, которых убивали в Канаде ради шкур — весьма необычный выбор для секс-символа эпохи. В 1980 году она обратила внимание на многочисленные французские конские мясные лавки, призывая людей прекратить есть конину. В 1986 году она создала собственный фонд, посвящённый защите животных и борьбе против тестирования на животных, корриды, петушиных боёв, ношения меха, охоты и отказа от домашних животных.
В последние годы она также неоднократно критиковала халяльный забой. Это, наряду с выбором её четвёртого мужа, Бернара д’Ормаля, друга Жан-Мари Ле Пен, возможно, наиболее противоречивый — и спорный — аспект личности Бардо. Она была фигурой культурной революции, но политически прогрессивной не была. И хотя она была воплощением образа жизни, связанного с сексуальной уверенностью, любовью к телу и восприятием женственности как беспроблемного дара, которым следует наслаждаться, — образа, которым восхищались и который копировали многие француженки, — она не была феминисткой и никогда не была союзницей феминизма, обозвав его в 1973 году «комичным и идиотским».
Её много раз просили отречься от своих слов, но она никогда этого не делала. В этом смысле Бардо также служила воплощением того, что Франция остаётся культурой с устойчиво бинарным подходом к полу. Хотя Бардо не ставила свою подпись под коллективной колонкой, опубликованной в Le Monde в 2018 году и подписанной 100 известными француженками, включая Катрин Денёв, она согласилась с тем, что гласит колонка. В статье осуждались излишества движения Me Too и защищалась «свобода приставать» как гарантия сексуальной свободы.
Безусловно, во Франции существует поколенческий раскол в отношении мнений о Бардо, и молодые стремятся бичевать её как правую и даже ультраправую фигуру. Запомнится ли она как неудобная и не более того? Маловероятно. Аура славы Бардо была такова, что она стала воплощением Франции — как неофициально, так и официально.
Она чествовала Шарля де Голля и встретилась с ним в 1967 году на официальном приёме в Елисейском дворце, куда пришла в игривом костюме в военном стиле: чёрных брюках и чёрном жакете с золотым галуном, вдохновлённым обложкой альбома Sgt. Pepper’s Lonely Hearts Club Band. Позже де Голль заметил: «Эта молодая женщина обладает самой лучшей непритязательной простотой». И в 1969 году выразил желание, чтобы Бардо стала моделью для бюста Марианны — женской аллегории Французской республики.
Предложение знаменитости в качестве модели для образа Республики было воспринято некоторыми как утрата политической целостности: Марианна была обобщённым образом любой женщины, соответствующим универсалистским ценностям Революции.
После Бардо ещё несколько известных француженок подарили Республике свои черты. Но Бардо была первой, кто стал официальным воплощением Франции. Она совершила колоссальное и необратимое изменение в образе мыслей французских женщин о себе. Неудивительно, что такая яркая публичная фигура вызывала и обожание, и ненависть. Трудно представить, что кто-то сможет занять её место во французском пантеоне.
Иван Коновалов
Иллюстрация: «За рубежом», Leonardo.ai
14.05.2026
Важное
Алексей Комаров, кандидат исторических наук, ведущий научный сотрудник Института всеобщей истории РАН — о 200-летии российско-норвежской границы в проекте «Альманах “За рубежом”»
15.07.2026 14:00:00
Основатель DeepSeek стал самым богатым главой ИИ-стартапа в мире
15.07.2026 09:00:00
Другие Статьи
Разбираемся, почему First Light претендует на звание лучшей игры про Джеймса Бонда.
Правительство Японии хочет спасти стремительно исчезающую императорскую семью. И убедиться, что Хризантемовый трон никогда не займет женщина.
Алексей Комаров, кандидат исторических наук, ведущий научный сотрудник Института всеобщей истории РАН — о 200-летии российско-норвежской границы в проекте «Альманах “За рубежом”»
Валлийский регбийный союз гарантировал финансирование четырех профессиональных клубов Уэльса до 2028 года, однако после этого союз планирует сократить их число до трех. Почему реформа вызывает споры и что ждет «Оспрейс» и «Скарлетс».