Французский след в Океании

Форум тихоокеанских островов (Pacific Islands Forum или же ФТО) — это главная политическая площадка региона, объединяющая сегодня 18 полноправных членов. Форум возник в 1971 году в Веллингтоне по инициативе Новой Зеландии и малых островных государств как политическая альтернатива существовавшей с 1947 года Южнотихоокеанской комиссии (ныне Pacific Community) — технической организации, где доминировали колониальные державы. В 1999–2000 годах он сменил название на Форум тихоокеанских островов, чтобы подчеркнуть охват всего региона, включая северные и южные архипелаги. Секретариат в Суве (Фиджи) насчитывает около 140 сотрудников, а бюджет исчисляется несколькими миллионами евро, причём Австралия и Новая Зеландия традиционно покрывают примерно две трети расходов.

Декларация Бикетава (2000) заложила механизм регионального реагирования на кризисы — наиболее известным примером стала Региональная миссия помощи Соломоновым Островам (РМПСО, 2003–2017). Декларация Боэ (2018) радикально переопределила безопасность, включив в неё изменение климата, стихийные бедствия, транснациональную преступность и киберугрозы. В 2022 году лидеры утвердили Стратегию 2050 для Голубого Тихоокеанского континента с семью столпами, где центральное место занимает «тихоокеанский путь» — консенсусный подход, приоритет собственных региональных приоритетов над соперничеством более крупных мировых игроков.



КОНСЕНСУС БЕЗ ОБЪЯСНЕНИЙ

Однако на том же саммите, в сентябре 2016 года на 47-м лидеры региона приняли решение, которое формально нарушило один из базовых принципов организации: в состав полноправных членов вошли две несуверенные территории — Новая Каледония и Французская Полинезия. С этого момента Форум, созданный в 1971 году как клуб независимых государств и Австралии с Новой Зеландией, превратился в структуру из 18 полноправных участников, где две французские заморские коллективности обладают равным правом голоса с 16 суверенными островными государствами.

Решение о полноправном членстве Новой Каледонии и Французской Полинезии было принято консенсусом и оформлено одной строкой в коммюнике саммита. До этого обе территории с 2006 года имели статус ассоциированных членов (Новая Каледония получила его после Соглашения Нумеа 1998 года).

При этом, Париж, оставаясь лишь партнёром по диалогу с 1989 года, получил косвенный, но институционально закреплённый канал влияния на повестку дня по вопросам безопасности, изменения климата, управления океанскими ресурсами и региональной стабильности — тем сферам, которые лидеры Тихоокеанских островов в 2018 году в Декларации Боэ назвали «единственной самой большой угрозой для средств к существованию, безопасности и благополучия народов Тихого океана».


Однако внутри самих территорий и среди части островных государств решение вызвало споры. Про-независимые силы — Канакский социалистический фронт национального освобождения (радикальное социалистическое движение (союз партий) за независимость Новой Каледонии как национального образования местного населения — канаков) и партия Тавини Хуираатира Оскара Темару во Французской Полинезии — выступили против, утверждая, что это ослабляет давление на Париж в вопросах деколонизации и фактически легитимизирует колониальное присутствие внутри региональной организации. Некоторые лидеры островных государств выражали опасения, что Франция получит «троянского коня».


УНИКАЛЬНЫЙ СТАТУС

В итоге, с 2016 года Новая Каледония и Французская Полинезия участвуют в закрытых сессиях лидеров Форума на равных с суверенными государствами, могут инициировать и блокировать решения по ключевым вопросам. При этом сама Франция остаётся лишь одним из 21 партнёра по диалогу, который приглашается на пост-форумные встречи, но не имеет права голоса внутри организации.

Эта асимметрия стала особенно заметна в 2025 году, когда на саммите в Хониаре Форум впервые не пригласил партнёров по диалогу (включая Францию, США и Китай) на отдельные сессии, чтобы провести «суверенные океанические обсуждения». Французские территории при этом сохранили полный доступ как полноправные члены.

Новая Каледония, обладающая значительными запасами никеля и стратегическим положением, и Французская Полинезия, с её наследием ядерных испытаний на Муруроа и Фангатауфа (до 1996 года), теперь формально участвуют в формировании региональных позиций по климатическому финансированию, управлению рыбными ресурсами Западно-Центральной части Тихого океана и вопросам безопасности — сферам, где интересы Парижа (Индо-Тихоокеанская стратегия, военное присутствие, противодействие китайскому влиянию) не всегда совпадают с приоритетами малых островных государств.


ПРЕДЕЛЫ «ТИХООКЕАНСКОГО ПУТИ»

В условиях обостряющегося соперничества больших держав Форум тихоокеанских островов продолжает апеллировать к «тихоокеанскому пути». На практике этот принцип регулярно проходит проверку на прочность. Разнородность состава, от крупных экономик до микрогосударств с населением менее 10 тысяч человек, сочетается с общей зависимостью от внешнего финансирования, и в частности, от Австралии и Новой Зеландии. В 2025 году лидеры впервые провели отдельные сессии без участия партнёров по диалогу, включая Францию, США и Китай, чтобы обсудить вопросы, которые они считают сугубо океаническими, однако уже на следующем круге переговоров внешние программы помощи, инвестиции в инфраструктуру и военное присутствие вновь оказываются на повестке.

Дополнительную сложность создаёт наличие в составе двух территорий с особым статусом, чей внутренний политический ландшафт остаётся нестабильным. В Новой Каледонии три референдума о самоопределении (2018, 2020 и 2021 годы) завершились сохранением связей с Францией, при этом третий прошёл на фоне бойкота со стороны про-независимых сил. Последовавшие в мае 2024 года массовые беспорядки, привели к введению чрезвычайного положения, гибели людей и значительному экономическому ущербу, последствия которого видны и в 2026 году.


Франция в этой конфигурации получает косвенный канал влияния. Это позволяет Парижу продвигать элементы своей Индо-Тихоокеанской стратегии — военное присутствие, противодействие китайскому влиянию, развитие критически важных минеральных ресурсов через голоса, формально принадлежащие региону. Одновременно территории сохраняют определённую автономию в формулировании позиций, особенно по вопросам климатического финансирования и исторической справедливости, что иногда расходится с линией Парижа. Для части лидеров островных государств такое присутствие воспринимается как дополнительный рычаг европейского влияния, для других — как практическая возможность привлекать европейские программы, инфраструктурные проекты и квалифицированные кадры в общий региональный пул.

Однако пределы «тихоокеанского пути» определяются не только этим фактором. В 2021–2023 годах Форум пережил серьёзный внутренний кризис, когда несколько микронезийских государств объявили о намерении выйти из организации, обвинив её в недостаточном внимании к их интересам. Возвращение произошло через Суавское соглашение, но сам эпизод показал, насколько хрупким остаётся консенсус при различиях в восприятии угроз. Для примера, для атолловых государств экзистенциальной остаётся климатическая повестка, тогда как для других на первый план выходят вопросы безопасности и экономической помощи.

Стратегия 2050, принятая в 2022 году, хоть и пытается увязать эти направления в единую рамку, однако её реализация напрямую зависит от способности привлекать внешние ресурсы без утраты контроля над приоритетами. В условиях, когда крупные игроки предлагают альтернативные форматы сотрудничества (конечно же, под своим началом), пространство для чисто регионального консенсуса сужается, а «тихоокеанский путь» всё чаще превращается в дипломатическую формулу, за которой, по сути, ничего не стоит кроме базовой работы по балансированию между собственными интересами и внешним давлением.

---

Максим Крылов
Иллюстрация: «За рубежом», Leonardo.ai