Европейский техносоюз

Европа рискует окончательно уступить технологическое лидерство США и Китаю, если не научится действовать как единое пространство с общим рынком, капиталом и доступом к талантам. Ключ к этому — более тесное сотрудничество ЕС и Великобритании. Об этом в статье для The Economist пишет сэр Ник Клегг — партнёр фонда Hiro Capital, в прошлом заместитель премьер-министра Великобритании (2010–2015) и вице-президент, а также президент по глобальным вопросам компании Meta* (2018–2025). Издание «За рубежом» представляет перевод этой статьи.

Разрыв между США и Европой обнажил уязвимость Великобритании: оставаясь вне ЕС, она уже не может опираться на «особые отношения» как на надёжную опору своих интересов. В геополитическом смысле страна оказалась более изолированной, чем когда-либо за последнее столетие. В этих условиях ей предстоит заново выстроить свои позиции и активнее заявить о себе как об одном из лидеров в Европе.



Несмотря на то что правительство само ограничило себе пространство для манёвра, отказавшись пересматривать участие в едином рынке и исключив возможность вступления в таможенный союз, премьер-министр и министр финансов всё же начали говорить о необходимости сближения с ЕС накануне летнего саммита в Брюсселе. При этом власти почти не затрагивают сферу, где сотрудничество по обе стороны Ла-Манша могло бы принести очевидную взаимную выгоду — технологии.



У Великобритании, в свою очередь, сильные позиции в венчурных инвестициях и развитая стартап-экосистема. Здесь появилось около 200 «единорогов» — частных компаний с оценкой свыше 1 млрд долларов; по числу профинансированных стартапов страна опережает Германию и Францию вместе взятые и располагает самым капитализированным финтех-хабом в мире.

Вывод очевиден: объединив усилия, страны Европы могут добиться большего эффекта, чем действуя по отдельности.

По мере того как американские и китайские технологии всё глубже проникают в экономику, в европейских столицах всё чаще звучат разговоры о технологическом суверенитете. Однако на практике ни одна страна Европы, включая Великобританию, не способна в одиночку конкурировать по всему спектру технологий, связанных с искусственным интеллектом.

Преимущество США и Китая во многом объясняется размером их рынков, охватывающих половину земного шара. Чтобы выдержать конкуренцию, европейским странам придётся действовать столь же масштабно и скоординированно.

Тем более что признаки оживления европейского технологического сектора уже появляются. За последнее десятилетие объём венчурных инвестиций здесь вырос в четыре раза и сейчас превышает китайский. Кроме того, впервые специалисты в сфере технологий переезжают не только из Европы в США, но и в обратном направлении, причём довольно активно.

Чтобы воспользоваться этим шансом и выйти из трансатлантического кризиса более сильной, Европа должна научиться действовать как единый рынок, способный к масштабным инновациям. При этом речь нужно вести не только о ЕС, а о более широком европейском пространстве.

Украина уже зарекомендовала себя как один из лидеров в области оборонных ИИ-разработок, а Норвегия обладает потенциалом стать центром недорогой и устойчивой инфраструктуры дата-центров. Вместе с Великобританией эти страны могли бы войти в общий контур сотрудничества, направленный на усиление технологического потенциала Европы — подобно тому, как в предыдущие десятилетия интеграция была сосредоточена на промышленности и материальной экономике.



Во-первых, необходимо объединить усилия в развитии конкурентоспособных ИИ-технологий. Европейский проект высокопроизводительных вычислений планирует профинансировать создание пяти «гигафабрик» ИИ — крупных центров для обучения и работы с передовыми моделями.

Британским компаниям стоит участвовать в этих проектах вместе с партнёрами из ЕС. Кроме того, в ходе предстоящего пересмотра Соглашения о торговле и сотрудничестве стороны могли бы договориться о взаимном доступе исследователей и бизнеса к новым суперкомпьютерам.

Во-вторых, Великобритании стоит подключиться к механизму Европейского инвестиционного фонда, который инвестирует в фонды, поддерживающие быстрорастущие технологические компании. Это расширит доступ к финансированию и экспертизе для наиболее перспективных проектов.

Британские компании, в свою очередь, смогут воспользоваться источником капитала, который уже способствовал появлению почти десятка «единорогов».

В-третьих, британским исследователям следует стать полноправными участниками программы Horizon Europe — ключевого общеевропейского инструмента поддержки науки и инноваций. Возвращение в статусе ассоциированных участников в 2024 году уже дало заметный эффект. Полноценное участие откроет им доступ к инвестициям Европейского инновационного совета, в том числе для поддержки стартапов.

В-четвёртых, Великобритании стоит поддержать так называемый «28-й режим» ЕС. Сегодня компании, работающие в союзе, вынуждены учитывать 27 различных регуляторных систем. Новый подход позволит зарегистрироваться один раз и вести деятельность по всему ЕС — по аналогии с регистрацией в штате Делавэр в США. Сделать это вполне возможно при наличии политической воли с обеих сторон.

Наконец, необходимо упростить условия для привлечения и развития талантов: смягчить визовые правила и ввести особый статус для технологических предпринимателей по всей Европе, включая Исландию, Норвегию, Украину и Великобританию.

Экосистема станет более гибкой и динамичной, если Европа поддержит предложение французских предпринимателей Оливье Коста и Янна Коатанлема — частично смягчить трудовое регулирование для 10 % наиболее высокооплачиваемых специалистов. Речь идёт о том, чтобы упростить для них переход между компаниями, условия найма и участия в проектах. Это позволит ускорить обмен знаниями и опытом внутри отрасли — по аналогии с Кремниевой долиной — не затрагивая при этом базовые трудовые гарантии для большинства работников.



Однако и самому Евросоюзу предстоит непростой выбор. В частности, ему, возможно, придётся пересмотреть отдельные положения недавно принятого законодательства в сфере ИИ: в нынешнем виде оно рискует отпугнуть компании от разработки моделей в Европе — именно в тот момент, когда для этого начинает формироваться необходимая инфраструктура.

Временное отдаление Великобритании от континентальной Европы лишь маскирует реальные возможности региона. В совокупности ЕС и Великобритания располагают значительным запасом идей, капитала и инновационного потенциала.

Европа вовсе не периферия: у неё есть и таланты, и ресурсы, и стимулы для лидерства. Осталось действовать в соответствии с этим потенциалом.

---

Перевод Марии Седневой
* Компания Meta признана экстремистской организацией, деятельность которой запрещена в РФ.
Иллюстрация: «За рубежом», Leonardo.ai