Eric Dolphy «At the Five Spot», 1961

Eric Dolphy «At the Five Spot», 1961
Жизнеописание самого Долфи – дорога проторенная и, к сожалению, короткая: умер в 1964 г. в 36 лет. Cкажу о конкретной пластинке – о сумме усилий пяти выдающихся джазменов, волею провидения вошедших в ту самую, правильную дверь нью-йоркского кабачка «Five Spot» в июле 61-го. Впрочем, в этом клубе они играли тогда каждый вечер неделями подряд – то были стахановцы не только в саморазрушении (при том,  что Долфи не то что не выпивал – не сквернословил даже). Уходя от  эстрадности во вт.пол. 1950-х, джаз покидал и большие сцены. У непростой музыки аудитория маленькая, умещалась в полуподвальные закутки, где раскрепощались битники и абстрактные экспрессионисты – две ведущие литературные и художественные силы Америки тех лет (в подобном заведении вершатся судьбы героев самого доброго фильма братьев Коэнов «Подручный Хадсакера» 1994 г.)

Раскрепощались под диковинную музыку – ещё в конце 40-х она (стиль бибоп) казалась безумной, превосходящей фантазией и «яйцами» перехитрившую саму себя классику вт.пол. века. Но через 10 лет всё стало ещё интереснее, из потогонного бопа родилась модальность, «третье течение», фри и прочие роскошества. На рубеже 50-60х не было музыки совершеннее и разнообразнее по замыслу и исполнению, белые со своей новой игрушкой, «рок-н-ролом», откровенно тормозили. Нью-Йорк расцвёл десятками джазовых клубов («Village Vanguard», «Birdland», «Minton’s Playhouse», упомянутый «5 Spot»), где выступали и записывались первые имена – вкалывал один на всех летучий голландец Руди Ван Гелдер, звукорежиссёр столетия, среднее арифметическое приличного саунда. 


Все прижизненные пластинки Долфи гениальны: из «язычковых» после Колтрейна и Паркера точно он – и просьба эту очередь не занимать. Звук Долфи соединил сверх-виртуозность и совершенное владение актуальными и будущими гармониями с вне-музыкальной звукоподражательностью. Сначала кажется, что инструмент Долфи имитирует человеческий голос во всей интонационной динамике. 


Потом человеческую мысль в динамике нейронной, с опережением – не успел ещё слушатель въехать в новое созвучие, а Долфи уже наваливает вариантов обыгрыша один заковыристее другого, как парадоксальные ходы шахматиста-интуита. Затем звуком инсценируются животные инстинкты: стонут бакланы и клекочут чайки. А в конце прослушивания это уже квантовые напевы, колебания частиц в коллайдере, положенные на нотный стан и исполненные на альт-саксофоне, флейте или излюбленном Долфи бас-кларнете. На нелепой, изогнутой гусиной шеей палке с гнусаво-крикливым, кинематографичным звучанием и нулевой перспективой заинтересовать девушек. 


Скрепя сердце, классические пуристы таки-поместили Долфи в пантеон главных флейтистов и бас-кларнетистов человечества, наравне с Северино Гаццеллони, Йозефом Гораком и Харри Спарнаем (читатели этой колонки просили параллелей с академической музыкой, как уголок бесполезной информации, – voilà). Соло Долфи это молниеносно расползающаяся, с непредсказуемыми фрактальными траекториями, трещина по брандмауэру темы. Из-за диких скачков-интервалов кажется, что штукатурка лопается по всей поверхности сразу, непонятно, откуда прилетает – но это не хаос фри-джаза, а выверенный мелодизм, просто слишком быстрый и слишком умный. 

Так легко не двигалась ничья мысль, и здесь он главный наследник Чарли Паркера: не рыл гармонии, как крот, и не шёл собакой по их следу – порхал, каким-то чудом цепляясь за тональности в этой гиперстимулированной эквилибристике. Современным зрителям DC можно предложить аналогию супер-героя Флеша, читателям постарше – рассказ Герберта Уэллса «Новейший ускоритель». Клапаны дудок мастера нажимались примерно по таким же анти-физическим принципам и с такой же субсветовой скоростью. Как сказал учитель Долфи Чарли Мингус, он знал и умел больше, чем позволял инструмент – и это чувствовалось.

Помимо дара, наш герой ценился ещё и за то, что был единственным артистом такого уровня, жившим тогда, выражаясь спортивным языком, в режиме. Не срывал с бодуна репетиции и знал партитуры лучше их авторов. По рассказам всех очевидцев, Долфи был утрировано позитивен, альтруистичен, дружелюбен – тянет на беатификацию. Святой по колено в героиновой трясине американского джаза, становившегося в 60-е всё более окуклившимся, немодным, оторванным от повестки (если боп был знаменем битников 50-х, то «лето любви» и «поколение цветов» джаз, поморщившись, проигнорировал, заставив белых всё придумывать заново). 

В Штатах Долфи играл под звон посуды, в заведениях на дюжину столиков, типа «5 Spot», со всеми прелестями не спешившей уходить сегрегации. А в обомлевшей от джаза Европе он и другие темнокожие муз. мигранты, типа Декстера Гордона или Бада Пауэлла, ходили арийцами, особенно в Скандинавии. Под них собирали фестивали, их, как Майлза Дэвиса, привечали Пикассо, Виан и Сартр, любили красивые актрисы вроде Джульетт Греко – в тогдашних США за такой роман светил срок, за нарушение расовой чистоты. Упёршийся в потолок Долфи тоже созрел к переезду – стал обживаться в Старом Свете, перевозить вещички. 

Но осталось неоконченное дело – запись программного «Out To Lunch» (1964). Про данную пластинку написано-перенаписано, достаточно зафиксировать, что это шедевр (коллективная чётко синхронизированная импровизация как саундтрек неснятого фильма нуар), после которого автор окончательно сменил ПМЖ, найдя по ту сторону Атлантики невесту по фамилии Мордехай. Сменил, но ненадолго – его кончина одна из обиднейших, паскудная гримаса расизма. Впав прямо на сцене в Берлине в диабетическую кому (дебют болезни и её симптомов), Долфи уехал на скорой не в «Шарите», а в наркологическую богадельню. Чёрный обдолбыш, типичный случай – решили немецкие санитары, бросив с бомжами и дав умереть без инсулина. Статья 124 УК РФ «Неоказание помощи больному». Но вернёмся в благословенный 1961-й, когда деревья были большими. Сила «At the Five Spot» не только в Долфи. 


Квинтет работал как отдельный инструмент – так хорошо сошлись эти разномастные пазлы. Преданный концертмейстер самой грустной певицы Билли Холлидей, такой же, как Долфи, птенец гнезда Мингуса, пианист Мэл Уолдрон – это задумчивые остинанты в хроматическом миноре, блок-посты на пути долфиевских ускорений, минималистичная блюзовая канва. Импровизация мрачными, крепко сбитыми аккордовыми кластерами, жутковатый грув вместо гармонического конфетти. Ходы конём в пределах сознательно урезанного звукоряда, спартанский дарк-лаунж. И всё в ватном расстроенном ревере откуда-то из чулана: Уолдрон не выпячивал себя даже на сольных альбомах. Плюс Уолдрон был структурированным и драматичным композитором, доказательством чему самая узнаваемая тема с концерта в «5 Spot» – «Огненный вальс». 


Легко занимая своими соло всё свободное пространство, Долфи умел и любил делиться – для своего «ян» он подобрал «инь» в лице юного Букера Литтла, уверенно щебетавшего вторым номером и ставшего бы таким же великим трубачом эпохи, как Фредди Хаббард или Дональд Бёрд, если бы не смерть от уремии через несколько месяцев после, в 23 года. Контрабасист Ричард Дэвис – апполонический ботаник, бесстрастный гений своего непростого инструмента, одинаково уверенно себя чувствовавший в джазе, классике (любимый инструменталист Стравинского!) и даже в роке (крылатая партия на альбоме Вана Моррисона «Astral Weeks» 1968 г.). В «Five Spot» Дэвис на себя одеяло не тянет (и никогда не тянул, был всемогуще деликатен) – но часто возит смычком, наводя туману в коллективном действии, которое ни разу не пускается на самотёк.


Долфи изначально тяготел к «третьему течению» (конвергенции с классикой), учился в составах звукового Гаргантюа Мингуса и белого теоретика Джорджа Расселла – покруче Джуллиарда и Гнесинки будет. Потому каждый трек состоял не из темы, пяти «цыганочек» и коды, не был пулемётным слайд-шоу одинаковых квадратов с взаимозаменяемыми соляками.

Это тщательно аранжированные и отрепетированные пьесы с диалогами, вторыми и третьими мелодическими планами – но вместе с тем с неукротимой импровизацией нон-стоп. Барабанщик Эдди Блэквелл играл смазанным, без стаккато, ударом, акцентирующим первые, а не привычно-вторые доли, что создавало ощущение не «оттяжки», но устремлённости, легконогости – чего Долфи и добивался. Наверное, здесь надо остановиться: сочинительство метафор джазовых импровизаций рано или поздно становится навязчивым и для автора, и для читателя. Замечу только, что концерт выпущен в трёх частях, и последняя, самая короткая, почему-то называется не «At the Five Spot p.3», а «Memorial Album». На всех стримингах они есть – прошу (по)любить и (не )жаловать(ся).




Кирилл Экономов

Орфография и пунктуация автора сохранены

В иллюстрации использовано фото с сайта https://unsplash.com/, фото (общественное достояние) с сайта  https://commons.wikimedia.org/ и фото автора Dick Pountain (CC BY-NC-SA 2.0 DEED) с сайта https://www.flickr.com/photos/dick_pountain/39509743850

29.02.2024
Важное

22 апреля 1724 года родился Иммануил Кант — один из крупнейших мыслителей в истории мировой философии.

22.04.2024 19:00:00

Таитяне обеспокоены проведением соревнований по серфингу у деревни Теахупоо на юго-западном побережье острова.

22.04.2024 17:00:00

Раскрыты детали мегапроекта, требующего 5 гигаватт энергии.

22.04.2024 14:00:00
Другие Статьи
Елена Бобкова

Основатель музея, этнограф Константин Куксин - о  том, как удалось воссоздать национальный колорит «домов» со всего света.

Наш обозреватель Родион Чемонин убеждён, что С. С. Раджамули круче, чем Джеймс Кэмерон

По мнению Родиона Чемонина, первое правило китайского кинопроката – не говорить о китайском кинопрокате.

Трагедия отодвинула на второй план политические разногласия и объединила усилия мирового сообщества в помощи пострадавшим.