Единство и борьба противоположностей

Не случайно успехи британского Кембриджа перекликаются с историей его американского тёзки – города Кембридж в штате Массачусетс. До 1638 года поселение называлось Нью-Таун, а затем его переименовали в Кембридж в честь Кембриджского университета, ведь многие жители города были его выпускниками. Сам колледж позднее получил название Гарвардского в честь своего благотворителя Джона Гарварда. 

Сегодня американский Кембридж уже не просто подражает британскому — он во многом его превосходит. Гарвард здесь соседствует и соперничает с Массачусетским технологическим институтом (MIT). Через город проходит специальный «инновационный маршрут», который начинается в Бостоне. Его остановки посвящены Biogen, одной из первых биотехнологических компаний региона, созданию операционной системы Android и Кендалл-сквер. Этот район Кембриджа стал одним из крупнейших биотехнологических центров мира, поэтому его называют «самой инновационной квадратной милей». 


Оба Кембриджа остаются одними из самых мощных в мире двигателей инноваций, и главная их сила – фундаментальные исследования мирового уровня. В каждом из них на душу населения приходится заметно больше выпускников, основавших собственные компании, чем в Кремниевой долине. Лауреаты Нобелевской премии регулярно пересекаются то на Кендалл-сквер в американском Кембридже, то на Кингс-Пэрейд в британском. 

После Кремниевой долины два Кембриджа считаются самыми плотными инновационными кластерами мира. Иными словами, по отношению к численности населения здесь особенно много патентов, научных публикаций, технологических компаний и венчурных сделок. Какой из двух Кембриджей окажется выше в рейтинге, зависит от методики подсчёта.

Всемирная организация интеллектуальной собственности (ВОИС) в своём Глобальном инновационном индексе оценивает долю каждого кластера в мировом количестве патентов, научных цитирований и сделок с венчурным капиталом. По этой методике британский Кембридж занимает второе место, а кластер Бостон – Кембридж – третье.

Британский Кембридж лидирует в исследованиях: относительно численности населения здесь публикуют больше научных работ и регистрируют больше патентов, чем в кластере Бостон – Кембридж. Зато американский кластер лучше превращает научные разработки в коммерческие проекты. Самым же инновационным кластером мира ВОИС считает китайский Шэньчжэнь. 

Компания Dealroom, которая собирает и анализирует данные о технологических компаниях и инвестициях, оценивает экосистемы по совокупной стоимости компаний и количеству «единорогов» – частных компаний стоимостью более 1 млрд долларов. В её рейтинге американский Кембридж опережает британский.

Американский Кембридж — более зрелая и масштабная экосистема. По данным ВОИС, в Бостонско-Кембриджском кластере живёт около 4,3 млн человек, тогда как в Большом Кембридже (Великобритания) — всего около 500 тысяч. При этом в обоих городах примерно одинаковое количество жителей, но только американский Кембридж находится рядом с крупным мегаполисом – Бостоном. Кендалл-сквер, биотехнологический район Кембриджа, расположен всего в одной остановке метро от двух ведущих больниц Бостона. До Нью-Йорка, где находятся крупнейшие фондовые рынки мира, можно добраться на поезде за несколько часов. 

Массачусетс умело использовал эти преимущества. Приток капитала в медико-биологические науки позволил модернизировать инфраструктуру и лаборатории. Успех и налоговые льготы привлекли венчурные фонды и крупные фармацевтические компании, готовые выкупать разработки у стартапов. «Легче перечислить фармацевтические компании, которых в Кембридже нет», — говорит Тим Клаксон, британский руководитель биофармацевтической компании, уже несколько десятилетий живущий в США. Такие игроки, как Biogen и Moderna, как правило, остаются на рынке и продолжают расти.

Сравните это с британским Кембриджем. Здесь находятся штаб-квартиры двух из трёх самых дорогих британских компаний — разработчика микрочипов Arm и фармацевтического гиганта AstraZeneca. AstraZeneca уже грозилась уйти из страны, но в апреле объявила об инвестициях в 300 млн фунтов стерлингов (около 400 млн долларов).



ДВА ПИКА

Из-за инфраструктурных ограничений британскому Кембриджу не хватает и денег для развития компаний. На ранних стадиях местные стартапы привлекают больше венчурных инвестиций в пересчёте на численность населения, чем Бостонско-Кембриджский кластер. Однако когда компании вырастают и им требуются более крупные вложения, британских инвесторов уже не хватает. Поэтому на поздних этапах Кембридж начинает отставать. 

В то время как британский Кембридж страдает от нехватки капитала и площадей, его американский двойник столкнулся с их избытком. Во время пандемии многие компании слишком рано вышли на IPO, нередко ещё до того, как доказали жизнеспособность своих разработок, объясняет представитель отраслевой ассоциации MassBio Кендалл Берлин О’Коннелл. С 2020 по 2024 год площадь коммерческих лабораторий в Большом Бостоне выросла почти вдвое – с 35 до 63 млн квадратных футов. Аренда, накладные расходы и зарплатные ожидания резко выросли.

После пандемийного бума начался спад. К четвёртому кварталу 2025 года в Бостоне и Кембридже пустовало 28 % лабораторных площадей. Строительство новых объектов остановилось, а вместе с ним сократилось и финансирование. Количество IPO биотехнологических компаний в Массачусетсе упало с 15–25 в год до одного-двух. Инвесторы стали осторожнее и начали вкладывать более крупные суммы в меньшее число компаний. Это ситуация, прямо противоположная той, что сложилась в Великобритании.

Сильные и слабые стороны двух Кембриджей всё чаще дополняют друг друга. По словам Майка Энсти из венчурной компании Cambridge Innovation Capital, британские биотехнологические компании всё чаще развивают бизнес сразу в обоих кембриджах. Bicycle Therapeutics, разместившая акции на Nasdaq ещё в 2019 году, — одна из десятков компаний, которые открыли офис в Массачусетсе, но основные исследования и разработки продолжают вести на родине. В США они получают доступ к крупным фондам, талантам, клиническим испытаниям и огромному внутреннему рынку. В Великобритании — к относительно недорогим, но высококлассным специалистам. 

Капитал теперь движется и в обратную сторону. В американском Кембридже объём венчурного финансирования падает с пика 2021 года. В британском — растёт с 2022 года. Американские инвесторы уже обеспечивают 19 % всего венчурного финансирования местных компаний (в 2015 году было 8 %).Американские компании вкладывают деньги в британский Кембридж и в строительство лабораторных и офисных помещений. BioMed Realty, один из крупнейших владельцев таких объектов в обоих городах, работает там прежде всего потому, что считает британский Кембридж «центром передового опыта». Кроме того, эти вложения позволяют компании снизить риски на фоне спада на Кендалл-сквер, биотехнологическом районе американского Кембриджа.



НОВЫЙ АТЛАНТИЧЕСКИЙ АЛЬЯНС?

Сегодня Британский Кембридж пытается преодолеть нехватку площадей, инфраструктуры и капитала, перенимая американский опыт, расширяя научную базу и укрепляя связи с другими технологическими центрами страны.

В то же время как американский, так и британский Кембриджи всё сильнее ощущают конкуренцию со стороны Китая. В прошлом году китайские компании проводили почти треть всех клинических испытаний в мире против 6 % десять лет назад. Китай уже стал вторым после США источником новых инновационных лекарств.

География инноваций меняется. В будущем всё больше открытий может происходить не в двух Кембриджах, а в Шэньчжэне. Однако общая конкуренция с Китаем способна ещё сильнее сблизить британский и американский города.