Что скрывает «Пикник у висячей скалы»

«Пикник у висячей скалы» Питера Уира – фильм-тайна. Три студентки колледжа Эплярд и их преподавательница математики исчезают на вершине скалы при загадочных обстоятельствах, которые так и не были выяснены. Конечно же, это озадачивает зрителя, и он начинает так же, как и детектив и многие другие персонажи картины, искать причины пропажи людей. Но их скорее всего нет, ведь кино о другом.

В самом начале фильма перед нашими глазами открывается вид на ту самую висячую скалу. С течением времени пейзаж меняется: он то видимый, то скрыт туманной дымкой. Искусно смонтированное преображение одного и того же кадра говорит нам о том, что местности не чужды временные метаморфозы. При этом сама гора неизменна, можно сказать вечна. Подтвердят этот факт в дальнейшем и часы, которые рядом с ней останавливаются и перестают работать.

Далее мы слышим женскую реплику, предположительно, говорит Миранда: «Что видим мы, и что видят в нас? Есть только сон – сон внутри другого сна». С этой фразы начинается фильм, и в ней же заключается его идея, которую сложно выразить несколькими словами. Но я попробую это сделать в самом конце статьи.

Особого внимания как в начале, так и на протяжении всего фильма заслуживает музыка. Она в первую очередь великолепна сама по себе, а в контексте картины с первых кадров вызывает у зрителя ощущение пробуждения ото сна, после которого должно произойти что-то значимое и прекрасное, но понять это смогут не все.

В сочетании с музыкой особую роль играет цвет. Это нежная красочная палитра, солнечность, если говорить о свете, желтоватые оттенки и изысканный, как платья юных студенток колледжа, белый. Девушки в этом цвете и свете представляются зрителю самыми прекрасными и невинными существами, они похожи на ангелов. Итак, настроение задано. Перейдём к сюжету.

1900 год. День Святого Валентина. Группа студенток колледжа Эплярд отправляется на пикник в место, где расположена древняя вулканическая скала. С девушками едут две учительницы: одна – молодая и утонченная, любящая искусство, другая – человек науки, склонная к рациональному мышлению. Когда все прибывают на место, студентка Миранда со своими тремя подругами отправляется на вершину скалы. Что-то тянет ее туда. Зритель может наблюдать, как она часто смотрит на небо на летящих птиц. Кроме того, еще до отъезда на пикник, героиня утверждает, что вскоре ее здесь не будет. Она знает о своём уходе, о своей судьбе.

Одна из учительниц, та, что моложе, говорит о Миранде так: «Она – это ангел Боттичелли». Это сравнение наталкивает на мысль о том, что Миранда – божественный образ, едва уловимый. Ее стремление подняться на скалу, ее стремление быть ближе к небу также указывают на это. Миранда – олицетворение Венеры, эталона красоты. 

Уже к этому моменту повествования у смотрящего формируется понимание двух тем: темы времени и темы предопределённости, которая не имеет рациональной природы, но является явной сама по себе. Миранда – девушка, которая обладает знанием судьбы, тайным знанием, которым не обладает большинство персонажей фильма. «Она знает, что не вернётся», - говорит о Миранде Сара. Все те, кто устремился вслед за Мирандой, тоже открыли в себе это знание. Мисс МакКро, пожилая преподавательница математики, сбрасывает с себя красное платье и взбирается на гору в одних панталонах. Так она словно бы избавляется от научного, основанного на рациональном мышлении мировоззрения. Сара предалась смерти, чтобы обрести покой и счастье. Перед тем, как уйти в мир иной, она улыбалась.

Лирическое отступление, но по теме. Неумолимая тяга взойти на гору у девушек ассоциируется с мотивом одной современной игры – The Talos Principal. В ней Бог говорит своему сыну (то есть творению): «Ты можешь исследовать мои сады, которые я создал для тебя, но ни в коем случае не вздумай взбираться на ту высокую башню, ведь там тебя ждёт лишь смерть». У игрока-героя, естественно, возникает соблазн ослушаться, и, следуя своему любопытству, он поднимается к этой башне, где его ждёт истина. Таким же образом поступают и героини фильма. И мне кажется, что смерть, как в картине Уира, так и в игре, выражает идею тайного знания, истины, к познанию которой готов не каждый.

Вернёмся к «Пикнику». После случившегося начинаются поиски пропавших, люди пытаются выяснить все обстоятельства произошедшего. Но все тщетно. Хотя не совсем. Все-таки интересно заметить, что все те, кто ищет причины в поверхностных и рационально объяснимых вещах, ни к чему не приходят. Однако Майкл, который решил самостоятельно отправиться на скалу, чтобы провести расследование, прислушивается к голосам в своём сне и следует им, после чего удается найти одну из пропавших студенток.

Мотив сна, эта сцена с Майклом, невольно заставляют провести параллель с сериалом «Твин Пикс», в котором при загадочных обстоятельствах убивают героиню – Лору Палмер. С момента ее гибели судьбы людей складываются так, словно зависят от самой Лоры, от ее смерти. Так же и в фильме Уира: после исчезновения Миранды все предались року, словно она его и определила для всех.

Мир обычных, непосвященных в истинные смыслы людей рушится, когда перед ними возникает пропасть непонимания происходящего. Непривычные перемены (бесследное исчезновение девушек) приводит к краху моральных и мировоззренческих устоев. «Ответ должен быть», - утверждает один из работников колледжа. Глаза на истинный смысл происходящего открывает садовник, который показывает ему растение, способное самостоятельно двигаться и менять свою форму. Эта метафора раскрывает ещё одну тему фильма: если что-то находится вне области вашего понимания, то это не значит, что этого не существует, что это – нечто невозможное.

Нечто невозможное происходит. И ты либо веришь в это, либо нет. «Пикник у висячей скалы» - это тайна в тайне. Он сам по себе выражает идею понимания и непонимания, веры и неверия. Картина устроена так, что зрителю не даётся прямых ответов и расшифровок, фильм нарочито такой загадочный и неоднозначный. Однако при этом он полон тонкого символизма и прочих художественных приёмов, которые распознать возможно, но увидит их не каждый.

Темы сновидений, времени, любви, предопределённости и смерти – все они сливаются в одну интеллектуальную игру-пазл, который невозможно собрать до конца, но его возможно рассмотреть полностью даже через очертания. В этом вся гениальность картины Питера Уира.

«Что видим мы, и что видят в нас? Есть только сон – сон внутри другого сна». Эта глубокая фраза определяет, как мы уже писали, всю смысловую нагрузку фильма. Она о том, что все мы разные, разные во взглядах на мир, и о том, что мы прислушиваемся к миру по-разному. Кто-то верит в Бога, судьбу, свои сны, а кто-то – нет. Кто-то не видит ничего, кроме того, что у него перед глазами. Но все это никак не способно повлиять на данность, на то, что должно произойти и произойдёт, например на смерть. Также в этом ключе можно рассуждать и о искусстве, о том, как его нужно воспринимать, а как – не стоит. Но оно есть, как и сон внутри другого сна.

Смысл фильма так же неуловим, как и вся ткань картины. Она легкая, тонкая, практически прозрачная, но однозначно прекрасная.

Лев Печорин

В иллюстрации использовано изображение автора Caroline Mackay (CCBY3.0) с сайта https://thenounproject.com/ и фото с сайта https://unsplash.com/