БРИКС в 2024: дилемма расширения и развития

Конец года не только время подведения итогов, но и пора новых прогнозов. 2023 год был отмечен важными событиями, касающимися консультационно-диалогового формата БРИКС. На XV саммите БРИКС в Йоханнесбурге впервые произошло масштабное расширение организации: Аргентина, Египет, Иран, ОАЭ, Саудовская Аравия и Эфиопия были приглашены стать полноформатными членами объединения с 1 января 2024 г.

Для того чтобы понять, что ждет БРИКС в наступающем году, нужно прежде всего оценить перспективы не только его расширения, но и дальнейшего развития: от «форума диалога» к «координационному механизму».

С одной стороны, с добавлением новых членов БРИКС будет увеличивать свой экономический потенциал и свою долю в мировой экономике, становясь рычагом воздействия на мировую экономику и важной частью нового мирового порядка. По подсчетам Bloomberg, в 2023 г. страны БРИКС обеспечат больший вклад в мировой экономический рост, чем страны G7, – 32,1 % против 29,9 %. К 2040 г. на долю стран БРИКС будет приходиться до 45 % мирового ВВП по паритету покупательной способности (вдвое больше стран G7).

По состоянию на август 2023 г. 23 страны официально выразили желание присоединиться к механизму БРИКС. Потребности этих стран разные: какие-то из них надеются отказаться от доллара США в торговых расчетах, какие-то – бросить вызов существующей модели международного распределения, какие-то - перейти с пути ресурсозависимой экономики к модели технологического и инновационного развития.

Пять из шести новых членов БРИКС находятся на Ближнем Востоке и в Северной Африке. Из них особенно важно членство Саудовской Аравии и ОАЭ. Они традиционно являются верными союзниками США, и их участие в БРИКС не означает, что они откажутся от этой традиционной позиции. Однако это предвещает их более сбалансированную позицию. А вот Аргентина, например, после прихода к власти нового прозападного президента может и отказаться от предложения о членстве. Но, как говорят, БРИКС – дело добровольное.

В целом расширение БРИКС воспринимается со стороны Запада ни больше ни меньше как вызов существующему международному порядку, что может спровоцировать опасения и противодействие тех стран и организаций, которые не хотят признавать объединительную тенденцию развивающихся стран. Однако, вместо того чтобы беспокоиться о том, что расширение БРИКС может потрясти международный порядок, в котором сейчас доминируют Европа и США, Западу следует задаться вопросом, почему более 20 стран так стремятся к нему присоединиться. Расширение БРИКС не означает формулирование какой-либо конфронтационной антизападной повестки, это стремление к реформам существующей системы глобального управления.

А самим странам БРИКС придется понять, что за расширение их рядов придется заплатить свою цену: больший численный состав и большее разнообразие внутри объединения затруднят достижение общего знаменателя по многим важным вопросам (опыт ШОС после принятия Индии и Пакистана – тому подтверждение).

Тем более что пока БРИКС вряд ли можно считать полноценной международной организацией со своим уставом, процедурами, постоянной штаб-квартирой и административным бюджетом. Внутри объединения на политическом и экспертном уровнях продолжаются дискуссии о том, идти ли по пути углубления сотрудничества или ограничиться численным расширением. И все больше голосов звучит в пользу укрепления институционального потенциала объединения в качестве главного приоритета.

Можно согласиться с авторитетными отечественными экспертами в том, что БРИКС не нужно делать окончательный выбор между расширением и углублением. Разумным подходом было бы попытаться сбалансировать два приоритета, открыв свои двери для постепенного, а не взрывного роста членства и одновременно сосредоточившись на наращивании институционального потенциала БРИКС, который помог бы в дальнейшем стереть разницу между членами БРИКС и его внешними партнерами.

Однако решать это предстоит только самим странам - членам БРИКС. Многое будет зависеть от российского председательства в БРИКС в наступающем году, в ходе которого Россия будет пользоваться правом и привилегией определять повестку дня и направление дискуссий. Поэтому в 2024 г. от российской дипломатии на этом направлении будет зависеть очень и очень многое.

Владимир Петровский, журнал «Международная жизнь»

В иллюстрации использовано изображение автора WEBTECHOPS LLP (CCBY3.0) с сайта https://thenounproject.com/ и фото с сайта https://unsplash.com/