«Альтернатива» для Европы

Европу терзает старая напасть — ультраправые снова на подъеме. 12 августа очередной опрос общественного мнения поверг ФРГ в шок. «Альтернатива для Германии» (АдГ), партия, которую в стране клеймят экстремистской и регулярно хотят запретить, опередила правящий консервативный блок ХДС/ХСС, став политической силой номер один в стране.

Это уже второй раз за год, когда социологи фиксируют лидерство АдГ на национальном уровне. Впервые она ненадолго опередила ХДС/ХСС в апреле, заручившись симпатиями 25 % избирателей. Августовские замеры показали 26 %. То есть сейчас ультраправые не только вырвались вперед в общенациональном забеге, но и побили собственный рекорд.



Справедливости ради, лидерство АдГ показала только одна из многих социологических служб, работающих в Германии. Однако тренд налицо: каких-то полгода назад, на февральских выборах в Бундестаг, ультраправые проиграли христианским демократам 8 % голосов. Теперь обе партии идут вровень. По расчетам политологов, уже в следующем году АдГ имеет все шансы заполучить контроль над одной или несколькими федеральными землями.


ПРОБЛЕМА МЕРЦА

Осмыслить электоральные успехи АдГ невозможно без понимания проблем, которые испытывает «большая коалиция» ХДС/ХСС и Социал-демократической партии (СДПГ). 13 августа истекли первые 100 дней правления Фридриха Мерца. Глава правительства Германии подошел к рубежной дате в далеко не лучшей форме: с рейтингом доверия не больше 30 % и званием самого непопулярного канцлера в истории страны.



Во многом этот провал был заслугой самого Мерца. Лидер христианских демократов успел разочаровать своих избирателей еще до вступления в должность канцлера. В предвыборной программе ХДС/ХСС обещала сохранить правило «долгового тормоза», бывшее основой немецкой фискальной дисциплины с середины нулевых. Однако всего через несколько дней после окончания выборов Мерц внезапно выступил с идеей отменить его — причем ради этого он даже заручился поддержкой идеологически враждебных левых. Более того, будущий канцлер пошел на хитрость и продавил отмену «тормоза» еще при старом составе Бундестага, когда у противников такого шага не было блокирующего пакета голосов. Впоследствии подобные «переобувания» повторялись не раз. Энергетика, гендерная политика, налоги на электроэнергию — это неполный список вопросов, по которым Мерц резко изменял своим принципам, что породило недоверие к нему.

В июле к личному непостоянству канцлера прибавилась еще одна проблема. «Большую коалицию» Мерца постигла та же беда, что и «светофорную коалицию» Шольца — ее участники начали конфликтовать друг с другом. Перед уходом на летние каникулы немецкий парламент должен был одобрить кандидатуры трех судей конституционного суда. Однако депутаты ХДС/ХСС внезапно взбунтовались против кандидатки от СДПГ Фрауке Брозиус-Гердсдорф. Женщину обвинили в радикализме из-за позиции по абортам, а также плагиате научных работ. В итоге Брозиус-Гердсдорф отозвала свою кандидатуру, а Бундестаг вообще остановил голосование по назначению судей, чего не случалось 76 лет.


КРИЗИС ЛЕГИТИМНОСТИ

Неудачи Мерца и стали основной причиной роста популярности АдГ. Обращение к ультраправым — это своеобразная реакция немцев на разочарование в традиционных партиях, коими являются ХДС/ХСС и СДПГ. Фактически кризис легитимности немецкого истеблишмента начался еще в 2021 году, когда ХДС/ХСС за неимением достойных сменщиков Ангеле Меркель проиграла выборы СДПГ.

Пришедший к власти Олаф Шольц пытался копировать консенсусный управленческий стиль своей предшественницы, но в итоге провалился по всем фронтам. Его разношерстная коалиция, столкнувшись с тяжелыми кризисами, просто переругалась друг с другом, а нерешительному Шольцу не хватило лидерских качеств, чтобы собрать ее воедино.

В 2025 году граждане ФРГ проголосовали за Мерца в надежде на то, что он принесет стране реальные перемены — сыграло заигрывание будущего канцлера с популистской повесткой. Однако на поверку тот оказался еще одной неудачной итерацией Меркель. Его проблемы зеркальны проблемам Шольца. А на публике Мерц предстал в образе стереотипного мейнстримного политика, у которого нет принципов и который ставит во главу угла балансировку интересов влиятельных групп, а не народные чаяния.

Пожалуй, главным показателем неэффективности Мерца стал рост АдГ. Ведя избирательную кампанию, будущий канцлер твердо обещал не допустить усиления ультраправых в Германии. В итоге они не только окрепли, но и стали самой влиятельной партией.


СОВСЕМ КАК В ГЕРМАНИИ

Германия не одинока в проблеме кризиса традиционных партий. Схожие сложности испытывают и другие европейские страны. И если немецких «мейнстримщиков» еще спасает такая национальная черта, как консерватизм (в том смысле, что немцы менее охотно идут на перемены), то кое-где за рубежом ситуация аховая.

Великобритания — яркий пример того, насколько низко могут пасть мейнстримные силы. Летом 2024 года в стране прошли выборы. Лейбористская партия во главе с Киром Стармером уверенно победила консерваторов, которые погрязли во внутренних склоках и растеряли львиную долю поддержки электората. Для Тори путь в политическую бездну занял целых 14 лет. Лейбористам же удалось проделать его всего за год. К июлю 2025-го поддержка партии упала почти на 15 %, что стало самой крупной просадкой для нового правительства Британии за последние 40 лет. Рейтинг одобрения правительства Стармера же обрушился до катастрофических 13 %.



На фоне политических неудач брожения начались уже в самой Лейбористской партии, и результат всего этого оказался сопоставим с тем, что происходит в Германии. Пока рейтинги лейбористов и консерваторов находились в свободном падении, освободившуюся политическую нишу быстро заняла правопопулистская партия Reform UK во главе с эпатажным «брекзитером» Найджелом Фараджем.


В ЗОНЕ РИСКА

Июньские социсследования в Британии показали совсем мрачную картину для традиционных партий: если бы выборы в британский парламент состоялись прямо сейчас, то реформисты увеличили бы свое представительство в 54-75 раз (с пяти до 271-377 депутатов), фракция лейбористов могла сократиться в четыре раза, а консерваторы вообще бы исчезли с политической арены, уступив в общенациональном зачете даже не самым популярным либерал-демократам.

И, вероятно, это же не последняя плохая новость: по плану следующие выборы в Британии состоятся лишь в 2029 году. Если правительство Стармера не поменяет подход (а пока нет причин считать, что оно его поменяет), то к тому времени Reform UK может укрепиться еще сильнее. И вполне возможно, что у нее появится шанс не просто победить на выборах, но и сформировать абсолютное большинство.

Кстати, в том же году новые выборы должны пройти и в Германии. Сомнительно, что страна разделит судьбу Британии — в конце концов, ее политический ландшафт более фрагментирован, на АдГ оказывают административное давление, и получить решительное преимущество в таких условиях значительно сложнее. Скорее Германию ожидает участь Франции: там ультраправые из «Национального объединения» продолжительное время сохраняют национальное лидерство, но прийти к власти им мешают интриги Эммануэля Макрона, которые вступает в ситуативные союзы с другими силами, лишь бы держать их в узде.

Правда, в 2027 году Макрон уйдет на покой, и тогда ситуация во Франции может резко перемениться. В этом же году должны состояться парламентские выборы в Польше, где у ультраправых будет шанс взять реванш за поражение 2023-го — как показали прошедшие президентские выборы, это вполне вероятный сценарий. При прочих равных триумф правых в Польше и во Франции обязательно окажет влияние на внутриполитические процессы в Британии и Германии. Поэтому все процессы, которые разворачиваются сегодня, — это еще не кульминация истории. Напротив, настоящая ультраправая волна в Европе только впереди.

---

Виталий Рюмшин
Иллюстрация: «За рубежом», Midjourney