Африка во внешней политике США: новые акценты, новые противоречия

Африка во внешней политике США: новые акценты, новые противоречия
В статье проанализированы исторический контекст и актуальные приоритеты политики Соединённых Штатов на африканском направлении. Обоснованы предпосылки повышения внимания США к странам континента на современном этапе. Раскрываются тенденции и перспективы сотрудничества Вашингтона и африканских столиц в отдельных сферах. Констатировано, что текущий внешнеполитический курс администрации Дж. Байдена во многом обусловлен стремлением противодействовать успешному поступательному развитию российско-африканских и китайско-африканских отношений. Сделан вывод о том, что в условиях стремительной трансформации международной системы подобные попытки Белого дома негативно воспринимаются в государствах региона и вряд ли по-настоящему упрочат американо-африканскую кооперацию. На современном этапе межгосударственные отношения во многом определяются не системными факторами, институциональными рамками и субъективными интересами политических элит, а проявляющимися всё отчётливее тенденциями трансформации мирового развития. Они стремительны, противоречивы, изменчивы и…неизбежны. Большинство стран проживает текущий геополитический момент с осторожностью, сознавая растущее недовольство и сопротивление ему бывшего «мирового полицейского», привыкшего диктовать всем и везде свою волю, – Соединённых Штатов Америки. Между тем такие державы, как Россия, Китай, Индия, Бразилия, Иран, Турция, и ряд других государств активизировали внешнюю политику, т. е. сами смело формируют миропорядок настоящего и будущего.




Роль Африки на мировой шахматной доске


Африканский континент в новой реальности имеет принципиально важное значение, прежде всего с точки зрения народонаселения. По оценкам западных специалистов, до 2050 г. свыше половины прогнозируемого прироста населения мира будет сосредоточено в восьми странах – Демократической Республике Конго, Египте, Эфиопии, Индии, Нигерии, Пакистане, на Филиппинах и в Объединённой Республике Танзания. Примечательно, что пять государств из этого списка находятся на Африканском континенте. Уже сегодня на АЮС приходится более одной пятой части жителей планеты в возрасте до 25 лет. После 2030–2035 гг. там будет проживать около двух третей ежегодного мирового прироста населения, а к 2050 г. нынешнее число представителей данного региона может практически удвоиться.

Значим и экономический фактор. Среднегодовые темпы увеличения валового внутреннего продукта в странах Африки за последние двадцать лет превосходили соответствующие показатели на планете в целом, что позволило континенту существенно повысить свою долю в мировом ВВП. Однако пока она устойчиво очень мала и составляет 2,5 % в глобальном масштабе. Вместе с тем примерно с 2040 г., по оценкам экспертов ООН, основной прирост среднего класса в мире будет происходить именно за счёт Африки, в то время как начавшееся поредение среднего класса Европы и США постепенно сократит разрыв в доходах и стандартах жизни в развитых и развивающихся странах. 

Африканский континент обладает богатейшими запасами ресурсов, важных для инновационных отраслей хозяйства и военного дела. Так, в долгосрочной перспективе прогнозируется рост геостратегической значимости Южного конуса Африки, который во многом будет зависеть от интенсивности введения в коммерческий оборот недавно открытых огромных, но труднодобываемых углеводородных ресурсов в Мозамбикском проливе и стратегического сырья (прежде всего руд с содержанием редких и редкоземельных металлов в зоне Медного пояса Центральной Африки и Южном Зимбабве). В свою очередь, регион Красного моря, согласно оценкам аналитиков, уже в кратко- и среднесрочном будущем переживёт экономический бум, проистекающий из его активной интеграции в глобальные инфраструктурно-транспортные и информационно-коммуникационные цепочки. С учётом перечисленных и ряда других факторов можно довольно уверенно говорить о наращивании своеобразных политико-экономических мегатрендов развития Африканского континента. В контексте формирования новых разграничительных линий в мире и перераспределения потоков ресурсов, скорее всего, возрастёт значение доступных противоборствующим державам источников сырья и зарубежных рынков, что создаст потенциальную возможность роста доходов от внешних поступлений для многих стран Африки. Но одновременно в данных условиях усилится стремление внешних акторов втянуть государства континента в глобальную конфронтацию на своей стороне или по крайней мере жёстко обозначить в ней собственную позицию. Несомненно, Соединённые Штаты Америки, сознавая размывание некогда благоприятного имиджа страны на международной арене, в том числе ускользающее влияние на Африканском континенте при успешном развитии сотрудничества местных партнёров с Россией и Китаем, будут участвовать в указанных процессах. Сами американские эксперты называют это «схваткой за Африку» (scramble for Africa).

Исторический контекст американской политики в Африке


Африка, как Северная, так и к югу от Сахары, традиционно занимала значимое положение в орбите внешнеполитических интересов США, хотя региональная политика Вашингтона, трансформируясь в зависимости от исторического периода, нередко напоминала американские горки. Во времена противоборства двух полюсов силы – США и СССР – Рональд Рейган выдвинул доктрину неоглобализма, суть которой заключалась в поддержке движений, выступающих за отстранение от власти прокоммунистических и просоветских сил во всех государствах и регионах мира. Во многом положения данной концепции коснулись политических процессов, развивающихся на Африканском континенте.

С началом системной дезинтеграции социалистического лагеря в 1990-х гг. американцы перешли к более жёстким методам достижения политических целей – к организации военных интервенций на территории африканских стран. В 1992 г. в Сомали была развёрнута миротворческая миссия Организации Объединённых Наций под названием «Возрождение надежды», возглавленная США. В целом тогда Белый дом применял военную силу в шести крупных операциях за рубежом (в Афганистане, Ираке, Сомали и др.), что вызвало на мировой арене дебаты о вмешательстве Соединённых Штатов во внутренние дела иностранных государств под предлогом «гуманитарных целей». В тот же период Вашингтон оказывал широкую поддержку проамериканским кандидатам на выборах в Зимбабве, Судане, Анголе и Намибии.

Весной 1998 г. президент Уильям Клинтон посетил несколько стран региона. В ходе визитов он подчёркивал, что развивающиеся в Африке процессы прямо или косвенно затрагивают национальные интересы США. В связи с этим Вашингтон намеревался «уберечь многие государства континента от распада», поскольку такая ситуация, по его словам, была бы чревата всплеском экстремистской (в частности, террористической) активности и незаконной миграции, а также ухудшением экологической обстановки. Американский президент отмечал, что налаживание отношений с африканскими странами будет способствовать укреплению позиций Соединённых Штатов в ООН и других международных организациях. Стоит обратить внимание на то, что из всех государств континента акцент был сделан главным образом на сотрудничестве с наделёнными стратегически важными ресурсами Нигерией, Южно-Африканской Республикой, Анголой и пр. Иными словами, через «демократизацию» Африки американцы стремились обеспечить в регионе собственные экономические интересы. 

После 11 сентября 2001 г., ознаменованного трагичными для всего мира событиями, Африка вновь обрела особое значение для США по двум направлениям: в борьбе с терроризмом и возникшей конкуренцией с Китаем за доступ к нефти и другим минеральным ресурсам региона. 

В 2002 г. на территории Джибути американцы создали военную базу Кэмп-Лемоньер. Там разместилась Объединённая оперативная группа Африканского Рога, деятельность которой была нацелена на борьбу с «Аль-Каидой» и прочими террористическими группировками в Сомали, Судане и странах Восточной Африки в целом. В 2008 г. президент Джордж Буш – младший заявил: «Африка становится жизненно важной для стратегических интересов Соединённых Штатов». Тогда же было создано Африканское командование Вооружённых сил США (AFRICOM), задачи которого формулировались следующим образом: «...оказание помощи африканским государствам и региональным организациям в укреплении их обороноспособности, с тем чтобы они могли лучше противостоять угрозам собственной безопасности и ослаблять угрозы интересам США». 

Уже в марте 2011 г. при самом активном участии американцев была развёрнута операция миротворческого контингента ООН в Ливии, направленная на свержение режима Муаммара Каддафи. В годы правления Барака Обамы присутствие ВС США в Африке было увеличено, в то время как дипломатическое представительство, напротив, сокращено. Так, около двух лет у Соединённых Штатов не было посла в Нигерии. В 2012 г. приостановила свою работу американская дипмиссия в Центрально-Африканской Республике. После избрания Дональда Трампа на пост президента США политик и вовсе заявил, что программы оказания гуманитарной помощи странам Африки будут сведены к минимуму. Акцент в американо-африканском сотрудничестве с учётом укрепления китайских позиций в регионе глава государства планировал сделать на экономике, однако внимания по-настоящему удостоилась только богатая углеводородами Нигерия, которой американцы выделили свыше 1 млрд долл. «на нужды экономического развития»

В целом необходимо констатировать, что в период нахождения в Белом доме Д. Трампа африканский трек не стал для США одним из магистральных направлений внешней политики. Более того, наблюдались эксцессы, связанные с неэтичными высказываниями американского лидера в отношении отдельных аспектов развития Африканского континента. Актуальные тренды политики США в Африке В конце 2020 г., после избрания Джозефа Байдена на пост президента США, отдельные западные экспертно-аналитические центры опубликовали доклады, в которых отмечалась важность концентрации внимания Белого дома на американо-африканских связях. Например, специалисты консервативного Гудзоновского института (Hudson Institute) подчёркивали, что ситуация на далёком континенте, где Вашингтон «явно упустил время для наращивания своих возможностей», представляет для Соединённых Штатов значительные риски. 

Они отмечали, что ряд препятствий на пути успешной реализации американских инициатив в странах Африки коренится в накопленных, большей частью латентных проблемах структурного и идеологического плана, на которые США не смогут повлиять в краткосрочной перспективе. К приоритетам политики Вашингтона на африканском направлении на современном этапе эксперты отнесли: противодействие усилению влияния на континенте внерегиональных держав, прежде всего Китая и России; борьбу с глубинными причинами салафитско-джихадистского экстремизма; активизацию дипломатии «вне государственных границ», т. е. нацеленную на этническую идентичность, кланы и элиты; синхронизацию собственной политики в Африке и на Ближнем Востоке. 

Аналитики обращали особое внимание на то, что «чёрно-белый взгляд на международную политику вряд ли поспособствует достижению американских целей в Африке». В частности, бывший советник специального посланника США по Судану и Южному Судану Жаклин Бёрнс указала в качестве примера развязывание ближневосточными партнёрами Соединённых Штатов опосредованных конфликтов в восточной части континента, которые нанесли существенный ущерб региональной стабильности и отнюдь не послужили на пользу национальным американским интересам. Вместо такого инструментария специалисты рекомендовали вашингтонской элите воспользоваться накопленным потенциалом «мягкой силы», сосредоточившись на трёх ключевых сферах африканского развития: здравоохранении, изменении климата и урбанизации. 

Администрация Дж. Байдена предложила готовую африканскую повестку дня лишь к 2022 г. Так, 19 ноября 2021 г., находясь с визитом в Нигерии, государственный секретарь Энтони Блинкен выступил с программной речью «Соединённые Штаты и Африка: строительство партнёрства в XXI в.». Американский дипломат обозначил пять сфер интересов, в которых сторонам «предстоит сотрудничать»: глобальное здравоохранение, климатический кризис, создание более стабильной и инклюзивной экономики, укрепление демократии, продвижение прочного мира и безопасности. Примечательно, что позже в данный перечень были внесены изменения: на первое место была поставлена демократия, на второе – мир и безопасность, далее – экономика, климат и глобальное здравоохранение. В августе 2022 г. США опубликовали обновлённую версию стратегии в отношении стран Африки южнее Сахары. 

В документе обозначены четыре приоритета американской политики в регионе: 1) открытость, подразумевающая возможность местных государств развиваться и получать помощь от США в трансфере технологий; 2) продвижение демократии благодаря обмену идеями, борьбе с дезинформацией и коррупцией; 3) преодоление последствий пандемии COVID-19 и формирование в АЮС условий (в том числе производство вакцин) для устойчивого экономического роста; 4) приобщение африканских стран к зелёной повестке, в частности к борьбе с изменением климата. С выходом в свет стратегии наблюдатели обратили внимание на то, что, анонсировав «видение вовлечения Соединённых Штатов в дела региона», вашингтонская элита, по сути, вновь руководствовалась американоцентричным форматом развития взаимодействия с африканскими партнёрами, нивелируя присутствующие там социально-экономические трудности и лакуны в области безопасности. 

Например, в документе отмечается: «Соединённые Штаты будут поддерживать африканские демократии, в частности гражданское общество, активистов, рабочих и лидеров, настроенных на реформы; расширение прав и возможностей маргинализированных групп, таких как представители ЛГБТК+; сосредоточатся на голосах женщин и молодёжи в усилиях по реформированию; будут защищать свободные и справедливые выборы как необходимые, но недостаточные компоненты демократического развития». 

При анализе документа налицо его концептуальное сходство с более ранней американской стратегией в отношении Африки южнее Сахары (2012 г.). Из четырёх приоритетов прежней версии половина зафиксирована в редакции 2022 г. практически без изменения формулировок – «продвижение демократии» и «увязывание экономического развития с экологическими проблемами региона». Существенно различаются только два аспекта. Во-первых, в стратегии Дж. Байдена не конкретизирована роль Вашингтона в урегулировании конфликтов на континенте. Во-вторых, в документе десятилетней давности отношения Соединённых Штатов с африканскими государствами жёстко обусловливались соблюдением «легитимности демократического процесса» – проведением выборов, корректным подсчётом голосов, мирной передачей власти. В свою очередь, в действующей стратегии утверждается, что у США «может и не быть решения для проблем с демократией в Африке». В принципе указанные положения находят своё отражение в реальной политике команды Дж. Байдена в Африке. 

В последнее время американцы взяли курс на «дипломатию очарования» в отношении стран континента, о чём свидетельствует умножение форматов развития взаимодействия с ними – саммитов, деловых форумов, открытие новых институциональных возможностей, включение в состав международных объединений, создание зон беспошлинной торговли и т. п. Регулярно публикуются доклады по правозащитной проблематике в Африке, растёт заинтересованность в продвижении сотрудничества по множеству направлений. Большое внимание Белый дом намерен уделить экономике. Сегодня на США приходится всего 6 % общего импорта Африки, тогда как на страны – члены ЕС – 28 % и только на один Китай – 16 %. 

Например, товарооборот Соединённых Штатов с государствами АЮС в пандемийный 2020 г. составил 33 млрд долл. (экспорт – 13,5 млрд, импорт – 19,5 млрд). В 2021 г. он увеличился до 44,4 млрд долл. (экспорт – 16,5 млрд, импорт – 27,9 млрд). Прямые американские инвестиции в регион имеют неустойчивую динамику: в 2014 г. они достигли 69 млрд, в 2019 г. сократились до 46 млрд, в 2020 г. немного повысились – до 47,5 млрд долл. 

В целом пока общая доля Африки в глобальных капиталовложениях США, по оценкам экономистов, не превышает 1 %. В этих условиях вашингтонская элита бьёт тревогу: в интересах развития инновационных отраслей экономики, национальной аэрокосмической и оборонной промышленности Соединённым Штатам необходимо получить доступ к важнейшим природным богатствам континента, прежде всего к минералам, причём до того момента, как преимуществами их добычи воспользуются другие политические акторы.

По данным Геологической службы США, в настоящее время страны Африки являются ведущими производителями кобальта (почти три четверти от общемировых объёмов). При этом, по оценкам американских учёных, крупнейшим добытчиком 30 стратегически важных полезных ископаемых (включая титан, ванадий, кобальт и алюминий и пр.) выступает Китай. Россия также находится на лидирующих позициях в отрасли, занимая, например, второе место среди всех государств по производству ванадия.

Несомненно, складывающаяся ситуация вызывает серьёзное беспокойство в США, которые в том числе по этой причине обращают собственное внимание на перспективы добычи и извлечения выгод от африканских ресурсов. Однако строительство физической инфраструктуры в далёком регионе и обеспечение безопасности новых производств, как считают американские эксперты, могут оказаться более сложной задачей, чем непосредственно доступ к запасам, на современном этапе требующей от Белого дома изобретения дополнительных дерзких уловок.

Руководствуясь признанием того факта, что Африка является ключевым геополитическим игроком, в последние годы американцы, располагая значительным потенциалом «мягкой силы», предприняли ряд важных шагов («дерзких уловок») по укреплению своих позиций на континенте. Говоря лишь о некоторых из них, стоит отметить, в частности, усилия Фонда развития Африки США (U.S. African Development Foundation, USADF). 

В 2022 г. данная структура и нигерийский Фонд Тони Элумелу (Tony Elumelu Foundation) подписали пятилетнее соглашение о совместном финансировании в размере 20 млн долл. проектов, ориентированных на поддержку малого и среднего бизнеса и молодёжного предпринимательства в государствах региона. Необходимо упомянуть и запуск USADF программы Off-Grid Energy Challenge, направленной на раскрытие (при американском посредничестве) потенциала местной энергетики в здравоохранении и сельском хозяйстве, а также «новой роли женщин» в энергетическом секторе африканских стран. Эксперты обратили внимание и на расширение партнёрства Фонда развития Африки США и профсоюза американской Национальной баскетбольной ассоциации (National Basketball Players Association) для привлечения инвестиций на континентальный рынок. Помимо этого, Соединённые Штаты в целях «укрепления торговых и инвестиционных отношений с малым и средним бизнесом далёкого региона» учредили «ежегодную премию африканской диаспоры» для поддержки действующих на американской территории предприятий, принадлежащих выходцам из африканских государств и возглавляемых ими. В декабре 2022 г. нынешний хозяин Белого дома Дж. Байден председательствовал на саммите лидеров США и Африки. Для Вашингтона основной повесткой мероприятия стало налаживание взаимодействия с политическим руководством, бизнесом, гражданским обществом (в том числе с диаспорами, женщинами и молодёжными лидерами) государств континента, что имеет «принципиальное значение для раскрытия потенциала американо-африканских отношений в долгосрочной перспективе». 

На данном саммите и на состоявшемся после него Американоафриканском бизнес-форуме присутствовали делегации из всех 49 приглашённых стран и Африканского союза, а также более 300 представителей гражданского общества и частного сектора с обеих сторон. Следует отметить, что после цикла мероприятий Дж. Байден принял некоторых африканских лидеров для обсуждения предстоящих в 2023 г. в регионе президентских выборов. Кроме того, согласно информации Белого дома, поднимался вопрос о проведении при поддержке США «свободных, честных и заслуживающих доверия» социологических опросов на территории стран Африки. По итогам саммита официальный представитель Вашингтона сообщил, что в течение ближайших трёх лет американцы инвестируют в регион не менее 55 млрд долл. 

Также было анонсировано подписание меморандума о взаимопонимании между Соединёнными Штатами и Африканской континентальной зоной свободной торговли (African Continental Free Trade Area) в целях содействия сотрудничеству, которое «охватит весь континент и откроет для США рынок стоимостью 3,4 трлн долл. с населением 1,3 млрд чел.». Корпорация «Вызовы тысячелетия» (Millennium Challenge Corporation) объявила о своём первом заключённом с правительствами Бенина и Нигера соглашении на общую сумму 504 млн долл., нацеленном на поддержку в Гамбии, Мавритании, Того и Сенегале региональной интеграции, торговли и трансграничной кооперации. Было решено запустить Инициативу по продвижению цифровой трансформации в Африке, на которую Белый дом готов выделить 350 млн долл.

В целом, как видно, актуальная политика США в отношении африканских государств движима не реальными проблемами, с которыми сталкивается континент, а «страхом упущенной прибыли» на фоне успешного укрепления партнёрства африканских столиц с Москвой и Пекином.


Оценки США региональной роли России и Китая 


В контексте нынешней неустойчивости собственных позиций в Африке Соединённые Штаты обращают повышенное внимание на развитие кооперации местных стран с другими центрами силы.

Почву для этого дают прежде всего позитивные тенденции двустороннего российско-африканского и китайско-африканского сотрудничества. Сегодня регион, как метафорично определяют американские эксперты, является вторым континентом Китая. В докладе Американо-китайской комиссии по обзору экономики и безопасности (U.S.-China Economic and Security Review Commission) за 2020 г. отмечается, что Африка представляет «особый интерес» для КНР по нескольким причинам. Так, официальный Пекин якобы рассматривает африканские страны как центр приложения усилий, связанных с трансформацией «международного порядка, основанного на правилах» и с укреплением собственных позиций в глобальном масштабе. Специалисты комиссии указывают на то, что под руководством генерального секретаря ЦК Коммунистической партии Китая Си Цзиньпина КНР «апробирует в Африке, т. е. не внутри страны, а на внешнем контуре, государственно ориентированную модель, опирающуюся на экономический рост, при явном доминировании авторитарных методов управления». 

При этом, как подчёркивают американские аналитики, США находятся далеко позади Китайской Народной Республики в распространении своего политического и экономического влияния на континенте. С 2011 г. и до недавнего времени торгово-экономическое сотрудничество между Вашингтоном и африканскими столицами не демонстрировало существенных прорывов, тогда как Пекин за этот период стал крупнейшим партнёром для многих из них. В 2020–2021 гг. объём китайско-африканской торговли увеличился с 187 до 254 млрд долл. (+35 %), хотя ещё в 2000 г. он составлял лишь 11 млрд. С 2007 по 2020 г. представители КНР вложили в региональные инфраструктурные проекты 23 млрд долл., что на 8 млрд больше, чем восемь других крупнейших стран-инвесторов, вместе взятых.

По оценкам экономистов из правого Института Гейтстоуна (Gatestone Institute), подобная активность Пекина на континенте становится возможной благодаря успешной реализации проектов в рамках китайской геополитической инициативы «Пояс и путь» (Belt and Road), к которой присоединились уже примерно 40 из 54 африканских стран. Стоит отметить, что в июне 2021 г. США предприняли «крайне запоздалую попытку» (по мнению самих же вашингтонских экспертов) противостоять на континенте успеху проектов «Пояса и пути». Тогда администрация Дж. Байдена совместно с «Группой семи» (G7) анонсировала инфраструктурную инициативу «Построить заново  лучший мир» (Build Back Better World). В целом она представляется аналитикам вязкой, поскольку не ориентирована на привлечение необходимых и ощутимых для стран региона финансовых средств.


Вместо этого в качестве четырёх приоритетов американской идеи позиционируются проблемы изменения климата, здравоохранения, гендерного равенства, а также цифровые технологии. Главное, что вызывает непонимание специалистов, – это очевидное исключение из сферы компетенции инициативы компонентов физической инфраструктуры. В Африке, которая серьёзно отстаёт от всех других частей мира по наличию и доступности автодорог с твёрдым покрытием, железнодорожного полотна и электричества, дефицит соответствующих инвестиций будет только нарастать. При отсутствии значимых американских усилий, как полагают эксперты, Китай продолжит заполнять этот инфраструктурный пробел, тогда как США будут по-прежнему от него отставать.

Американские эксперты с не меньшим беспокойством отмечают позитивные тенденции в укреплении российско-африканского сотрудничества, а также всё более благоприятное отношение лидеров и населения государств континента к нашей стране. В частности, они скрупулёзно подсчитали, что в ходе заседания на Генеральной Ассамблее ООН 2 марта 2022 г. 17 африканских официальных делегаций воздержались, восемь «вообще не голосовали», а Эритрея высказалась против антироссийской резолюции, предложенной Западом. Ещё большее раздражение вашингтонской элиты вызвало то, что девять африканских государств проголосовали вопреки навязываемому США отстранению Российской Федерации от участия в Совете ООН по правам человека, в то время как 24 из них предпочли не анонсировать свои позиции. По мнению американцев, «схема голосования стран континента в ООН – лишь одно из немногих свидетельств растущего российского влияния в Африке».



Равно как и в отношении Китая, Белый дом пытается найти уязвимые места во взаимовыгодном торгово-экономическом, инвестиционном, гуманитарном, военном сотрудничестве между Россией и региональными партнёрами. Как отметил в марте 2022 г. на слушаниях в американском конгрессе глава национального Африканского командования Стивен Таунсенд, актуальное стремление Москвы к развитию кооперации с африканскими столицами должно служить напоминанием нынешней и будущей администрациям Соединённых Штатов о том, что Вашингтон «не может позволить себе смотреть в другую сторону». Он также добавил, что вызовы, возможности и интересы безопасности Африки «неотделимы от собственно американских».

Видимо, руководствуясь этим постулатом, в апреле 2022 г. Палата представителей Конгресса США одобрила законопроект «О противодействии враждебной активности России в Африке» (Countering Malign Russian Activities in Africa Act), внесённый на рассмотрение председателем Комитета палаты представителей по международным отношениям демократом Грегори Миксом. Документ обязывает Госдепартамент и Пентагон внимательно анализировать политику Российской Федерации на континенте и противодействовать поступательному российско-африканскому сотрудничеству. В законопроекте, в частности, отмечается, что при фиксации таких шагов Соединённые Штаты должны быть способны привлечь к ответственности Россию, а также правительства и должностных лиц африканских государств, сотрудничающих с нашей страной.


Необходимо подчеркнуть, что в контексте рассмотрения указанного законопроекта в Конгрессе США африканские лидеры – участники саммита Сообщества развития Юга Африки (Southern African Development Community) в Киншасе (август 2022 г.) резко осудили эти шаги вашингтонской элиты. По их мнению, государства Африки и Россия не должны становиться «объектом карательных мер» со стороны Америки.

Ещё большее разочарование на Африканском континенте вызвали события, произошедшие весной 2023 г. Прежде всего это турне вице-президента США Камалы Харрис в период с 26 по 31 марта в Гану, Танзанию и Замбию, а также организованный в конце марта Вашингтоном в онлайн-формате «Саммит за демократию», на котором американцы в очередной раз попытались проявить «заботу о свободе выбора» африканских народов. Как отметили многие западные эксперты, в том числе американские, данные мероприятия ознаменовали собой «полный провал дипломатии США на африканском направлении».
Подобные оценки обусловлены тем, что в ходе упомянутого «Саммита за демократию» ведущие государства Африки, несмотря на давление Вашингтона, отказались подписывать итоговую декларацию, в которой присутствовали антироссийские ремарки. Как отметила в связи с этим центральноафриканская радиостанция Ndeke Luka, прозвучавшие на мероприятии призывы и нравоучения со стороны вашингтонской элиты (с кем именно странам континента следует дружить, а с кем нет) вызвали неподдельное раздражение большинства присутствовавших африканских руководителей. 

Ещё чётче сформулировал консолидированный ответ государств Африки на предложения Белого дома о желательных для него изменениях на континенте президент Замбии Хакаинде Хичилема, отметив в интервью американскому агентству Bloomberg следующее: «Вы, американцы, никак не можете наесться демократией». Кенийская газета Nation в свою очередь прямо заявила, что нынешняя активизация политики США в Африке («дипломатическое торнадо»), включая турне Камалы Харрис, - это не что иное, как часть стратегии Вашингтона по противодействию российско-африканским успехам.
Особую тревогу в Соединённых Штатах вызывают непротиворечивость и общая слаженность на африканском треке политики России и Китая и то, что для неё открыты местные партнёры. В связи с этим специалисты отмечают, что США превратили свою стратегию на континенте в гордиев узел. В 2022 г. эксперты американской «фабрики мысли» RAND Corporation даже визуализировали карту объединённых потенциалов двух стран на континенте, проанализировав, какие африканские государства в 2018–2021 гг. укрепляли сотрудничество с Москвой и Пекином. 

По оценкам американских аналитиков, именно страны Африки, заинтересованные в развитии взаимодействия одновременно с Россией и Китаем (Мали, Судан, Центрально-Африканская Республика, Эфиопия, Ангола и др.), должны находиться в фокусе внимания Белого дома. Между тем, согласно актуальным исследованиям, во многих частях континента США постепенно теряют навязанный западными СМИ образ надёжного партнёра и проводника безопасности.


Восприятие политики США в государствах Африки


На современном этапе американский истеблишмент стремится к наращиванию собственного влияния в регионе.

В последние годы в целях изучения восприятия политики Соединённых Штатов в странах континента организуются многообразные социологические исследования, посвящённые данной проблематике. В частности, в 2021 г. африканское агентство «Афробарометр» представило результаты опроса населения, осуществлённого при поддержке американского федерального учреждения «Институт мира» (U.S. Institute of Peace) в 18 государствах Африки. В ходе него учёные хотели выяснить, как африканские представления о региональной роли КНР отличаются от соответствующих взглядов на политику Соединённых Штатов.

Результаты исследований показывают, что отношение африканцев к деятельности Китая и США на континенте в целом сходно. Медианное значение по всем 18 странам, где проводился упомянутый опрос, свидетельствует, что 59 % местного населения воспринимает политику Китая «умеренно благоприятно» и даже «весьма благоприятно» и 58 % африканцев говорят то же самое о роли в Африке Соединённых Штатов. При этом весьма существенны различия между регионами и государствами. С одной стороны, в Кабо-Верде, Гвинее и Буркина Фасо 70 и более процентов опрошенных положительно относятся к влиянию как США, так и Китая. На другом конце спектра, в Анголе и Сьерра-Леоне, менее 50 % респондентов считают обе страны силой «добра» в Африке, а в Тунисе – только примерно каждый четвёртый житель. Во всех этих случаях внутристрановые различия в восприятии населением Китая и США относительно скромны по сравнению с несогласованностью оценок, которая наблюдается между африканскими государствами. Складывающаяся ситуация свидетельствует прежде всего о том, что некоторые страны в целом более позитивно смотрят на внешние факторы влияния, в то время как другие – негативнее. 


Подводя итоги исследования, генеральный директор «Афробарометра» Джозеф Асунка отмечает, что результаты большинства проводимых в регионе опросов говорят о том, что политика США, ориентированная на явную и жёсткую конкуренцию с другими державами, противоречит обеспечению африканцами их собственных интересов. Линия Вашингтона, не учитывающая особенности культуры, традиций, образа жизни, хозяйственной деятельности африканцев, рассматривается местным руководством и населением как вмешательство в дела развития государств и народов региона.

Специалист подчёркивает, что американо-китайское сотрудничество в вопросах, представляющих общий интерес, таких как изменение климата, борьба с транснациональным терроризмом и морским пиратством, а также преодоление кризисов в области здравоохранения, вероятно, получило бы бóльшую поддержку африканской общественности. Дж. Асунка приходит к выводу, согласно которому растущая благосклонность в Африке к Китаю должна стать для Соединённых Штатов, нацеленных в своей политике на вызов региональным интересам других акторов, предостережением.
 

Текущий геополитический момент является рубежным во многих отношениях. Активизация усилий Белого дома на Африканском континенте свидетельствует о признании администрацией США перспективности данного вектора внешнеполитической деятельности. Американские учёные и эксперты направляют свои взоры на изучение связанных с Африкой вызовов и угроз, причём прежде всего – ввиду позитивных тенденций российско-африканского и китайско-африканского сотрудничества.

С учётом сказанного необходимо, опираясь на верифицированные аргументы и научный материал, пресекать непрекращающиеся попытки Вашингтона дискредитировать африканскую политику, фальсифицировать историю и представлять в негативном свете роль других держав в регионе (главным образом России и Китая). Важно обратить внимание африканской и мировой общественности на вклад нашей страны в освободительную борьбу порабощённых народов и деколонизацию Африки, способствующей укреплению их собственной государственности и становлению национальных экономик. Российской Федерации целесообразно комплексно анализировать геоэкономические, военные и медико-биологические риски, обусловленные американской политикой в отношении континента. 

Принципиальным, с учётом политики США, является и изучение возможностей гуманитарной политики России на африканском треке, учитывающей потенциал распространения в регионе русского языка и знаний о культуре проживающих в нашей стране народов. Несмотря на очевидные трудности и ограничения, следует расширять, а во многих случаях налаживать с нуля сотрудничество между африканскими и российскими научно-образовательными, экспертноаналитическими и культурными центрами.

Анна Виловатых, журнал «Проблемы национальной стратегии»


В иллюстрации использовано изображение автора Eucalyp (CCBY3.0) с сайта https://thenounproject.com/ и фото с сайта https://unsplash.com/
30.01.2024
Важное

Путь гения: Эрнест Долфи и революция джаза в нью-йоркских клубах 1960-х.

29.02.2024 09:00:00

ФРС - центральный банк США, созданный в 1913 году для обеспечения стабильности финансовой системы.

28.02.2024 19:00:00

Как изменилась культура маори из-за попыток ассимиляции европейцами и распространения «западного» образа жизни.

28.02.2024 17:00:00

Автопроизводители США требуют запретить ввоз китайских машин из Мексики.

28.02.2024 15:00:00
Другие Статьи
Елена Бобкова

Основатель музея, этнограф Константин Куксин - о  том, как удалось воссоздать национальный колорит «домов» со всего света.

Наш обозреватель Родион Чемонин убеждён, что С. С. Раджамули круче, чем Джеймс Кэмерон

По мнению Родиона Чемонина, первое правило китайского кинопроката – не говорить о китайском кинопрокате.

Трагедия отодвинула на второй план политические разногласия и объединила усилия мирового сообщества в помощи пострадавшим.